Сэр Эдейл снова надел шлем, и рыцари закружили вокруг друг друга, рассыпая солнечные сполохи клинками мечей.

Второе падение сэр Лукас допустил так же позорно — даже не успев нанести ответного удара. Меч противника пришелся снова в то же самое место, что и в первый раз, только поднялся благородный рыцарь уже не так быстро. Оруженосец рванулся помочь, но сэр Лукас остановил его жестом, показывая, что справится сам.

По знаку герольда, рыцари сошлись в третий раз, и толпа зашлась диким хохотом и улюлюканьем, когда сэр Лукас снова повалился на землю, пропустив удар по шлему.

— Победа!! — леди Рюген замахала рукавом так неистово, что мазнула меня по лицу, оцарапав щеку золотым шитьем на манжете.

Теперь никто не сомневался в исходе поединка, хотя сэр Лукас поднялся и яростно заспорил с герольдом.

— Все не угомонится! — воскликнула леди Рюген. — Но это понятно — кому охота позорно проиграть на глазах у принцессы.

Меня так и подмывало посмотреть на Ольрун, но в этот момент сэр Эдейл снял шлем, передавая его оруженосцу, и посмотрел в нашу сторону.

Не знаю, что привлекло его — обилие хорошеньких, нарядных женщин, или неприкрытый восторг леди Рюген, но он посмотрел именно на нас. И взгляды наши встретились.

Его взгляд пронзил меня, как молния. Пока все вокруг меня хлопали в ладоши, смеялись и кричали, я не могла даже поднять рук, ощутив странное оцепенение во всем теле. А ведь умнее было бы прикрыть лицо, чтобы он меня не узнал. Я даже забыла, что изрезанные осокой ноги немилосердно чешутся и горят. В этот момент я ощутила совсем другой огонь — в груди, слева, там, где сердце. И испугалась этого огня.

— Он смотрит на меня! — сказала леди Рюген с придыханием, тяжело падая на скамейку рядом со мной. — Так смотреть могут только настоящие мужчины. Взглянул — и ты уже готова упасть в его объятия.

Я промолчала, потому что в тот момент совсем не могла говорить — словно и язык мой сковала неведомая сила. Но рыцарь смотрел на меня.

Что бы там ни стрекотала леди Рюген.

— Победил сэр Рэндел Эдейл! — объявил герольд, несмотря на протесты сэра Лукаса.

Победитель вскинул меч, приветствуя зрителей, и взгляд мой зацепился за рыцарскую перчатку — из кожи тонкой выделки, сшитую на заказ. Но не ее качество привлекло меня. К запястью, крепилась брошка — медная, гладкая, без гравировок и чеканки. И в этой брошке я безошибочно узнала свою пряжку — такие пряжки были на туфлях, которые я забыла на берегу ручья Феи, и которые исчезли поутру.

Мне стало жарко уже от макушки до пяток, будто вместо крови от сердца по жилам разлилось жидкое пламя.

Сэр Лукас, неуклюже волоча меч, побежал к королевской ложе. Он промчался мимо, и я услышала, как тяжело он дышит. Терзая ремешок шлема, он расстегнул его, наконец, и снял шлем.