— Вы решили тоже поразмяться? — спросила я, приближаясь к нему в танце, пока староста и его помощник выкладывали на песок десяток сырых яиц — в две линии, на расстоянии шага друг от друга.

— Немного замерз, пока плавал, — ответил Рэндел, вставая мне в пару, — а вам ведь известно, что ничто не греет лучше, чем быстрая скачка.

— Ваша правда, — тут же ответила я, — только не раздавите яйца копытом.

Мы начали танец, двигаясь сначала вдоль яичной дорожки — стараясь не задеть ни одно яйцо. Я оценила мастерство Рэндела еще в Санлисе, когда мы танцевали вольту, но сейчас он просто превзошел себя, выделывая такие кренделя ногами, что посрамил бы любого жеребца, которого пчела укусила за круп.

— Ну как, я осторожен? — спросил он, когда мы сошлись в танце, переплели руки и закружились.

— И это удивительно, — ответила я насмешливо.

— А знаете, что в этих краях есть поверье… — мы разошлись, и Рэнделу пришлось приберечь слова для второго круга. — Есть поверье, что если мужчина и женщина спляшут яичный танец, не разбив ни одного яйца, — закончил он, вернувшись, — то им суждено быть вместе.

Вы подзабыли, что я замужем, — сказала я, но сердце мое заскакало в такт музыке.

— Наверное, вы тоже? — предположил Рэндел. — Раз так легко избавились от обручального кольца.

— Далось вам это кольцо, — я фыркнула и ловко перепрыгнула очередное яйцо.

Повернувшись в танце, я заметила, что леди Манила наблюдает за нами с Рэнделом прищурившись, задумчиво подперев пальчиком подбородок. Лорд Нобар что-то говорил ей, но она остановила его жестом, и он замолчал. Раскела не было за столом, но я отметила это мимоходом, потому что сейчас меня никак не интересовал старый брюзга.

Мелодия горячила кровь, и взгляды Рэндела тоже горячили. А если мы и в самом деле станцуем, не разбив ни одного яйца?..

Глупые мысли в глупой голове — так говорил, порой, Донован.

Я с усилием вернулась на грешную землю, напомнив себе, что я — жена другого. Да еще и жена короля. Но улыбка сама играла на губах, и я ничего не желала бы сильнее, чем чтобы этот танец длился как можно дольше.

Вилланы веселились от души, наблюдая нашу пляску. Когда музыканты доиграли, ни одно яйцо не было разбито

— и это вызвало целую бурю восторгов.

— Все целы, — промолвил Рэндел, останавливаясь рядом со мной. Он смотрел в сторону, но плечи наши чуть соприкосались, и это волновало, заставляло голову кружиться, как от вина, хотя я не выпила ни капли.

— И вы даже не отдавили мне ногу, — ответила я ему в тон, стараясь казаться невозмутимой. — Где вы так наловчились скакать через яйца? В монастыре?

— Нет, в юности, — ответил он, — когда был в свите Альфреда. Но сегодня мне танцевалось особенно легко.