– Вы согласились со мной встретиться, и терпе­ние ваше воистину безгранично, раз вы до сих пор меня не вышвырнули. Из этого я делаю вывод, что вы заинтересованы в разговоре.

– Еще бы. А о причине не догадываешься?

– Может, вы намекнете?

– Может. Мне нравится твой костюм. А еще хо­телось бы взглянуть, как ты выглядишь без него.

– Иными словами, вы убеждены, что, если мы еще немного подействуем друг другу на нервы, я не­пременно разденусь?

Он почесал ухо и улыбнулся. Вполне по-челове­чески.

– Все, что мне говорили, чистая правда: у тебя паскудный характер и очень длинный язык.

Стран­но, что его до сих пор никто не укоротил.

– Я была против.

– Не сомневаюсь. А я бы смог найти ему другое применение. Прямо сейчас.

– Я не особенно сильна в таких упражнениях. А у Анны Гориной это хорошо получалось?

Такой прыти он от меня не ожидал и потому рас­терялся, лишь на мгновение, но и этого было доста­точно; Анну он знал. Впрочем, я не сомневалась в этом, раз его номер обнаружили в телефонной книж­ке ее мобильного.

– Эта та, которую зарезали? – спокойно, спро­сил он, придвинул авторучку и принялся вертеть ее на столе.

– Да.

Вы ведь были хорошо знакомы?

– Я с этой Анной? Не помню такой.

Ответ удивления не вызвал.

– Вот как… Но то, что ее зарезали…

– Я проявляю интерес к тому, что происходит в этом городе. Знаю, что зарезали девку на сафроновской яхте, и что там была ты. Поэтому и суешь свой нос куда не просят. Хотя есть еще вариант: это убий­ство чем-то интересно отцам города и тебя пустили по следу. В любом случае не там ищешь. Я знать не знал девчонку.

– У меня в этом большие сомнения.

– Ну, так и живи с ними, кто ж мешает? – Он отбросил авторучку ловким щелчком и воззрился на меня.

 – Здесь полно баб, возможно, мы как-то вмес­те выпивали. Возможно. Но я этого не помню.

– Возможно, она даже звонила вам пару раз?

– Почему нет? Я уже сказал: здесь полно баб, если я всех буду помнить, ни на что другое мозгов уже не хватит.

“Особенно если их и так не много”, – мыслен­но съязвила я.

– А Вера Нежданова тоже относилась к тем, что здесь вертятся?

– Это кто такая?

– Подруга Анны.

– Ну, если подруга, может, и вертится.

– Она тоже погибла.

– Да?

– А с Райзманом вы были знакомы?

– Был. Голову ломаю, кому этот парень мог ме­шать.

Мне он нравился.

– Кто вас познакомил, тоже не помните?

– Какое это имеет значение?

– Просто интересуюсь.

– У меня последнее время появились лишние деньги, а у него антикварный магазин. Покупал кое-какие вещицы…

– Перед его смертью тоже собирались что-то купить?

– Не собирался. Но он предлагал мне картину. Говорил, известный художник. Просил тридцать штук.

– Вы ездили к нему взглянуть на картину?

– Хоть у меня и есть свободные деньги, но я не такой дурак, чтобы за мазню бабки отстегивать.