Скажите, Петр Викентьевич, – я сама не заметила, как мы вновь перешли на “вы”, похоже, и он не обратил на это внимания, – предчувствие касается кого-то из ваших друзей?

– В каком смысле? – испугался он.

– В смысле, вы кого-то подозреваете в злом умысле?

– Я? Что вы… Они все приличные люди, я дав­но их знаю, а потом… при чем здесь они, господь с вами…

– Но предчувствие все же присутствует, – на­помнила я. Он растерянно огляделся.

– Наверное, я сам себя пугаю. Пойду спать. Еще раз извините.

– Вот что, Петр Викентьевич, перегородки здесь тонкие, если вам вдруг что-то покажется странным или подозрительным, постучите в стену, и без стеснений. Договорились?

– Честное слово, мне очень стыдно. Это как-то совсем не по-мужски.

– А вы наплюйте и помните, что я на работе.

– Значит, вы тоже заметили? – перешел он на шепот, нервно косясь на дверь.

– Что заметила? – нахмурилась я.

– Что-то назревает. Некоторая напряженность…

– Напряженность, пожалуй, присутствует, – согласилась я, чтобы не разочаровывать его. – Если хотите, можете ночевать здесь.

– Спасибо, – растерялся он. – Я и так злоупот­ребляю вашей добротой.

Петр неловко попятился и вышел из каюты. Я поднялась и заперла за ним дверь, легла и попы­талась уснуть. Кондиционер шумел, окно было за­крыто, но в каюту доносились голоса с палубы. Зна­чит, еще не разошлись. Я честно попыталась уснуть. За перегородкой ворочался Петр, похоже, тоже не спал. Через час мне стало ясно, что уснуть не удастся.

Я поднялась, решив закурить, делать этого в каюте не хотелось. Я вышла, набросив халат на плечи. С кормы доносились пьяные голоса. Я немного про­шлась и осторожно выглянула, надеясь, что меня не увидят. В свете китайского фонаря я разглядела Анну, которая казалась почти трезвой, Веру с бока­лом в руках, а рядом с ними Лапшина и Никифоро­ва. Значит, Лапшин покинул жену и решил продол­жить веселье. Анна что-то сказала, и все четверо дружно захохотали.

– Тише, – шикнула Вера, – мы мешаем людям спать.

– В такую ночь спать грех, – сказал Никифо­ров, понижая голос.

Они заговорили шепотом, я прошла на нос ях­ты, сквозь стекло увидела одного из мачо; он нес вахту. Закурила и тут же пожалела об этом.

– Выкуренная на ночь сигарета – верная доро­га к раннему старению, – глубокомысленно изрек­ла я, выбросила сигарету за борт и немного постоя­ла, пялясь на звезды. Из головы не шли слова Анны. Любопытно, что она имела в виду? Похоже, девуш­ка собралась замуж. За одного из присутствующих? Тогда угрозы довольно бестолковы. Если же она имела в виду кого-то другого, не понятен ее интерес к Райзману. “Пьяный бред”, – решила я в конце кон­цов и отправилась спать. Очень скоро выяснилось, что уснуть так и не удастся, и я, закинув руки за го­лову, предалась праздным мыслям.