Мне бы и самой очень хотелось знать это. Ста­рый змей, как всегда, пудрит мне мозги, и в этом де­ле у него есть свои интересы? Или, приставив за мной “хвост”, он проявляет заботу о моей безопас­ности? Остается уповать на последнее, но, как лю­бил выражаться один мой знакомый, “возможны варианты”.

– По-моему, он спятил, – произнесла я трагическим шепотом, потому что Ритка ждала ответа. – Он считает, мне опасно передвигаться по улицам.

Теперь на ее лице вновь читалось недоверие.

– Опять что-нибудь натворила?

– Говорю, он спятил. Я занимаюсь этим убий­ством, Дед решил, что это опасно, хотя сам сказал “найди”. Спасибо тебе большое, – немного невпо­пад закончила я, намереваясь смыться. Не тут-то бы­ло. Ритка ухватила меня за руку.

– Ты не зайдешь к нему?

– Он же занят. И вообще, будет здорово, если ты промолчишь о моем визите.

– И о тачке тоже?

– Само собой, – улыбнулась я. Я подергала ру­кав и смогла освободиться, чем и не преминула вос­пользоваться.

Настроение мое лучше не стало. Очень хотелось задать Тагаеву пару вопросов, но что-то подсказы­вало: вряд ли он станет на них отвечать, а если так, чего ж понапрасну молоть языком?

Я плюхнулась на водительское сиденье, что-то насвистывая.

– Как прошла встреча?

– На уровне.

– Ты ему обо мне рассказала? – спросил он, чуть помедлив, должно быть, тоже сомневался, что я отвечу, правду, по крайней мере.

– Думаешь, его это порадует? – усмехнулась я, покусала нижнюю губу и все же спросила: – Ска­жи-ка мне, нет ли у вас каких-нибудь общих дел? Может, между вами черная кошка пробежала, на од­ну девку запали или ты у него деньги уволок? – Тагаев хмыкнул и стал смотреть в окно. – Спасибо за содержательную беседу, – кивнула я и наконец тронулась с места.

Терпение Тагаева подверглось серьезному ис­пытанию. Я заглянула в банк Лапшина, где мне да­ли от ворот поворот, затем в контору Никифорова, где была встречена ласково, так как среди охраны обнаружился мой старый знакомый, заскочила к Вешнякову, заглянула еще в несколько мест, зада­вая бесконечные вопросы и сильно подозревая, что хоть язык и без костей, но и ему нелегко трудиться в таком режиме.

Если меня в тех местах, где встречали ласково, хоть кофе поили и даже угощали печеньем, а Сашке я купила консервы, то Тагаев был и этого лишен, но с достоинством переносил муки голода и прочие не­удобства.

В восемь я направила машину к дому, в основ­ном потому, что не придумала, кому и какой вопрос задать еще, хотя кое-какие муки совести все же име­ли место.