Заигрывал с убиенной, боясь, что она спьяну проболтается жене. Не уверен был, помнит она его или нет, а спросить боялся. Просто мозги пухнут, обидно, что понапрасну.

– Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота, – пробормотала я, устраиваясь в машине.

– Ну что? – спросил Тагаев хмуро, должно быть, не очень ему понравилось битый час сидеть в моей машине.

– Расследование похоже на добычу золота, – решила я быть доброй. – Намываешь тонны песка, чтобы найти золотую крупинку.

– Ты ее нашла?

– Может быть, а может, и нет. Пока не знаю. Главное, собрать побольше информации и тогда не­пременно обнаружится что-то ценное. Этим я сей­час и занимаюсь.

– Ну-ну, у меня тоже есть новость. За тобой “хвост”.

Я повернулась к нему с некоторым недоверием во взоре, но поспешила тронуться с места. Если он серьезно, ни к чему задерживаться надолго, это вызовет подозрения.

– “Опель”, темно-синий. Пристроился за нами на проспекте, по крайней мере там я его засек. А сей­час стоит возле тумбы. Пока ты была у девки, к твоей тачке направился парень из этого самого “Опеля”, пес залаял, и он вернулся.

– Тебя он мог заметить?

– Вряд ли, я между сидений устроился.

Я взглянула в зеркало, “Опеля” сзади не видно.

– Номер запомнил?

– Конечно.

Он его назвал, а я подумала, как скверно мне без моего друга Лялина, поделиться не с кем радост­ной новостью.

– Вдруг ему просто понравилась моя тачка? – пожала я плечами.

– Ага. И он тащился за нами через весь город.

– Ты же отправился за мной после нашей встре­чи в “Шанхае”, – съязвила я.

– Не я сам, парня послал.

– Зачем?

– Так… подумал, вдруг узнаю что интересное.

– Узнал?

– А как же. Слухи о том, что Кондратьев дал те­бе отставку, сильно преувеличены. По крайней ме­ре, он не прочь тебя вернуть. Иначе не бродил бы под твоими окнами, точно пацан какой-то.

– Может, ему просто нравится там прогули­ваться.

– Конечно. Говорят, у вас старая любовь.

– С Дедом?

– Это ты его так зовешь?

– Его так все в конторе зовут.

“Опеля” я по-прежнему не видела, но покоя в душу это мне не принесло. Вздохнув, я позвонила Вешнякову и начала с покаяния:

– Я была у Марины Мироновой.

– Ольга… – простонал Артем.

– Чего ты? Потрепались по-бабьи. – Я коро­тенько передала разговор.

– Посадить бы тебя на пятнадцать суток.

– За что? – удивилась я.

– За хулиганские выходки. Ты на службе своего Деда совершенно обнаглела, но, уж коли ушла от него, отвыкай от дурных привычек.

– Знаешь, ты мне все чаще напоминаешь Ляли­на. Все воспитываешь, воспитываешь… Новости есть?

– С Лапшиной беседовал, с Никифоровым. Го­ляк. Меня от этого дела тошнит по полной програм­ме.