Анна наблюдала за нами едва ли не с яростью. Должно быть, она имела на Райзмана серьезные ви­ды и восприняла меня как соперницу. Ее вещи нес Сафронов. Она подхватила его под руку, чем удо­вольствия ему не доставила: его руки были заняты сумками внушительных размеров и нести их, когда на правом локте виснет дама, затруднительно. Надо отдать ему должное, он с этим справился с честью и даже улыбался, только, встретившись со мной взгля­дом, страдальчески сморщился.

Когда мы вышли на пристань, яхта уже при­швартовалась, нам перекинули трап, возле которого стояли два дочерна загорелых молодых человека в шортах и пестрых косынках на головах. Им было лет по двадцать пять, и они смело могли претендовать на звание “мачо сезона”. На дам они смотрели рав­нодушно, и те не замедлили ответить тем же, взира­ли на них как на прислугу.

На мне оба задержали взгляд, наверное, узнали. В восторг от этого я не пришла. “Вот она – цена по­пулярности”, – подумала я с печалью.

Мы столпились на палубе, и Сафронов обратил­ся к нам:

– Предлагаю заглянуть в каюты, устроиться. А минут через двадцать соберемся на палубе.

Один из мачо суетился возле трапа, второй по­шел провожать нас. Мы с Райзманом шли послед­ними, оттого мне досталась ближайшая к выходу на палубу каюта. Хозяин расположился рядом, а Райз­ман напротив, далее – Горина, затем Лапшины и на­против них Верочка. Никифоров прошел в следующую каюту. Кают я насчитала восемь. Выходило, что одна осталась свободной, хотя ее могли делить мачо."

"Проследив, кто какую каюту занял (должно быть, к миссии телохранителя я отнеслась гораздо серьезнее, чем мне самой казалось), я захлопнула дверь и огляделась. Особенно рассматривать здесь было нечего – квадратное окно с голубенькой штор­кой, каюта крохотная, как раз в ширину окна. Спра­ва полка, вроде тех, что в купе поезда, над ней еще одна, сейчас поднятая, слева откидной столик с ва­зочкой и одинокой розой. Шкаф с бельем и одея­лом, слева вроде бы тоже шкаф, но, заглянув, я убе­дилась, что это туалет, тут же шторка, которая пре­вращала крохотное пространство в душевую кабину. На всякий случай я проверила: горячая вода есть, полотенце, гель для душа, все как положено. Кондиционер размещался над окном и в настоящее вре­мя работал, чему я порадовалась; день обещал быть жарким, и в этой собачьей будке я сойду с ума, ни­какое открытое окно не спасет.

Забросив сумку в шкаф, я плюхнулась на полку, думая о том, какие странные у людей фантазии. Вместо восьми клетушек, где невозможно развернуться даже в одиночестве, не только вдвоем, могли бы сделать четыре вполне сносные каюты. Видимо, у прежнего хозяина было полно друзей, а со средст­вами туговато.