Заказав себе пиво, я названивала по те­лефону, тоже без особого толка, выяснила лишь следующее: Лера чувствует себя неплохо, она уже дома и с ней Петр Викентьевич. Тут мне в голову пришел недавний разговор с Лерой: из восьми гостей Сафронова четверо уже трупы. Предполагалось, что по­гибель грозит хозяину, а он, слава богу, жив-здоров, зато гостям повезло не в пример меньше.

– Подумай над этим, – посоветовала я самой себе, но думать мне не хотелось. Если честно, вооб­ще ничего не хотелось.

Я пялилась в стену перед собой, не в силах подняться и уйти, но и в сидении здесь тоже никакого смысла не видела.

Так и не допив пива, я поехала домой, дав себе слово немедленно завалиться спать. Выезжая на Новодевичью, я вспомнила, что непода­леку живет Лялин, и меня неудержимо потянуло к нему. Посидели бы, поболтали, выпили, глядишь, жизнь бы и наладилась.

Я покосилась на телефон, прикидывая, могу ли я в очередной раз злоупотребить добротой Олега, и тут увидела знакомый джип. Лялин посигналил фа­рами и притормозил. Я тоже приткнулась к тротуа­ру, вышла из машины и побежала через дорогу, ко­торая была совершенно пуста, здесь и днем движе­ние дохлое, а вечером и вовсе две машины в час.

Лялин вышел навстречу, раскинул руки и при­нял меня в свои объятия. Хотел, чтобы вышло шут­ливо, а получилось всерьез. Ни дать ни взять двое влюбленных после долгой разлуки. Коротать с ним вечер мне сразу расхотелось, нечего судьбу искушать.

– Ну, что? – вздохнул он, выпуская меня из объятий, и привалился к машине. – Трупов все боль­ше и больше, а идей все меньше.

– Одна есть, – гордо сообщила я. Лялин взгля­нул на меня с веселой усмешкой, а я поспешила из­ложить: – К Райзману Анну с Тагаевым приводил кто-то из его приятелей.

Я считала, что это Ники­форов, у него биография подходящая. А если это Лап­шин? Его жена сомневается, что на яхте он увидел Анну впервые. Очень может быть…

– Да понял я, – вздохнул Лялин. – Только скажи на милость, какой во всем этом смысл? Убивают бабу, а потом еще трех человек, которые что-то о ней знали? Давай на минуту представим следующее: Тагаев является в милицию и говорит: я трахал эту Анну, она делала аборт в клинике Райзмана, которого мне рекомендовал Лапшин.

Ну и что? Где кри­минал? Чего ж людей крошить как капусту? Такое имеет смысл лишь в одном случае, если, ответив на вопрос, кто таинственный любовник Анны, мы сра­зу видим причину убийства. Ты следишь за моей мыслью? – хмуро поинтересовался он, должно быть, вид у меня сейчас страдальчески безучастный, вот Лялин и сомневается.

– Слежу, – вздохнула я. Конечно, я прекрасно понимала, что он имеет в виду, о том же самом я размышляла, сидя в кабаке, и даже пиво не помогло разобраться во всей этой чертовщине.