Набираю поленья, одно из них раскалываю на маленькие щепочки. Заношу в дом. Раздеваюсь и иду разжигать камин. Алиса молча выходит из кухни со стаканом сока, посматривая на меня. — Поставь чайник. Хочется чего-то горячего, — спокойно прошу ее я. Кивает, уходит на кухню. Что-то она подозрительно затихла. Подхожу к двери, запираюсь на всякий случай и прячу ключи в кармане. Так спокойнее. А по дому пусть бегает, сколько хочет.

Возвращаюсь к камину.

— Там есть какао, тебе сделать? — спрашивает Алиска. Какао… Усмехаюсь.

— Ну сделай, — не оборачиваюсь, занимаясь камином. Уходит.

Как только огонь обретает стабильность, поднимаюсь с колен и иду на кухню. Она и правда делает нам какао, заливая его горячим молоком. Не комментирую. Мою руки, вытираю бумажными полотенцами.

— Есть хочешь? — интересуюсь я. Отрицательно мотает головой и не смотрит мне в глаза.

Где моя влюбленная девочка?

Вернись, я скучаю.

— Тогда бери кружку, пошли в гостиную.

Послушная. Берет свое какао и уходит. Так просто? Да не может быть.

Беру свою кружку, прохожу в гостиную. Алиса сидит на диване, грея ладошки на кружке, и смотрит на огонь. Красивая. Трогательная. Волосы в растрёпанной косе на плече, голубой длинный свитер, лосины. Носочки белые. Какое-то время просто любуюсь ее профилем в отблесках огня.

Моя девочка.

Никому не отдам.

Подхожу ближе, ставлю свою чашку на стол. Сажусь в кресло напротив. Нас разделяет только низкий деревянный столик. Пока на безопасном расстоянии. Нам нужно поговорить.

— Ты боишься близости со мной? — задаю резонный вопрос.

— Нет, — тихо отвечает она, отпивая горячего напитка, продолжая смотреть на огонь.

— Тогда почему ты закрылась от меня?

Молчит, кусая губы.

— Алиса, у нас диалог! Отвечай мне, пожалуйста. Расскажи мне все, что творится в твоей голове. Разлюбила — так и скажи.

Я знаю, что не разлюбила. Чувствую. Девочка как открытая книга, я читаю ее легко. И вот там, в этой книге, тысяча страниц о любви ко мне.

— Я очень хотела быть с тобой. И неважно мне было, что у тебя с ногами и с разводом. Разве нет? Но ты решил все за меня. Уехал… И ни слова, ни строчки… — надувает губы, как Лерка, вызывая мою улыбку. Ничего не могу с собой поделать, губы сами растягиваются. — Вот видишь! Тебе смешно! Я ребенок! Ты никогда не воспринимал меня всерьез! — возмущается она, сверкая гневным взглядом. — Захотел — поигрался, захотел — оставил. Алиса же малолетняя дура, она будет ждать, как преданная собачка?! — почти кричит. Молчу. Пусть выскажется, потом буду говорить я. — А теперь что? Скучно стало? Решил опять поиграть? — глубоко вдыхает, продолжая прожигать меня своими красивыми глазами. Любуюсь порхающими ресницами и губами, которые сейчас на меня кричат.