В школу пойдёт после каникул. Музыку бросила, записал ее на современную хореографию, — сухо отчитываюсь я.

— Ну какая хореография? Она же непластичная, — возмущенным тоном заявляет Марьяна.

— Лера так захотела! Кружки у нас — дело добровольное. Я не собираюсь насиловать ребенка музыкой, если она не хочет.

— Ей всего девять лет. Она сегодня хочет одно, а завтра другое. Будешь ей потакать?

— Да, буду. Буду водить, куда хочет. Сотни раз. Ребенок должен попробовать все и сам определиться.

— Так всегда. Ты ее балуешь. Она безалаберная, ничего не доводит до конца. Это твоё воспитание.

Сжимаю переносицу, пытаясь все переварить спокойно.

— А какое твое воспитание? Постоянные запреты на основе твоего нежелания понять ребенка и отсутствие времени для нее?! — всё-таки взрываюсь, повышая тон.

— Платон! Я…

— Все, закрыли тему. Ты что-то еще хотела?

— Да, я хотела встретиться с ней! — не просит — кричит в трубку, словно назло мне.

— Хорошо. Завтра. Я позвоню и сообщу время.

— Почему время определяешь ты? Этого в договоре не было.

— Я все сказал! — сбрасываю звонок, с грохотом откидываю телефон на комод. Нам вроде бы нечего делить, но у Марьяны дар выводить меня из себя.

Лерка забегает в комнату довольная.

— Алисе все понравилось, а еще мы завтра пойдем на каток. Можно? Мы уже договорились, — строит мне глазки. Хитрая.

— Мне казалось, что все должно быть наоборот. Сначала надо спросить, а потом договориться.

— Ну, пап, — тянет она.

— Ты завтра встречаешься с мамой.

Дочь сразу опускает глаза.

— Хорошо, — кивает, но без энтузиазма. Даже, можно сказать, расстроено.

— Подарок ей подаришь. Вы давно не виделись, — пытаюсь найти аргументы.

— Да, — соглашается Лера. — А потом можно на каток?

Киваю.

Несмотря на то, что мы с Марьяной развелись, мне неприятно, что дочь стала отдаляться от нее. С матерью должна быть связь…

— Хорошо, давай в ванну и спать. Сама справишься?

— Ну конечно, что я, маленькая, — фыркает Лера.

— Ты моя большая девочка, — целую ее в макушку и выхожу из комнаты. Пора пойти разобраться еще с одной хулиганкой.

Поднимаюсь наверх, подхожу к ее двери, заношу руку, чтобы постучать… Но ведь не откроет же. Нажимаю на ручку — открыто. Замечательно. Будоражит. Тысячу лет со мной такого не было, чтобы все внутри переворачивалось от предвкушения встречи с девочкой.

В комнате горит лишь светильник на тумбе, кровать расправлена, на столе — Леркины подарки, в кресле брошено ее вязаное платьице, колготки и белье, из ванной слышится шум воды…

Закрываю глаза, это так заманчиво. И почти невозможно контролировать. Срабатывают инстинкты, хочется войти в эту ванную и… Черт, в этой комнате все пропитано ей. Девочкой, которая когда-то давно, будучи ребенком, заявила, что выйдет за меня замуж.