Злата в порядке… Щурюсь из-за яркого света, льющегося из окна, и хочу позвать Глеба, который отделен от меня ширмой, но слышу голос Валерия Александровича:

— Если вкратце, — напряженно говорит он, — Ане нужна срочная операция. Иначе она навсегда может остаться слепой.

Оу…

Глеб молчит, явно переваривая информацию. Я не вижу его из-за дурацкой ширмы. Но буквально чувствую, как он напрягся от этой новости.

— Так давайте делать! — решительно говорит он.

— Сейчас нельзя. — В голосе Валерия Александровича — сомнение. — Слишком велик риск для ребенка. Сам же понимаешь, наркоз и прочее.

Только если экстренное кесарево. Но…

— Нет! — выкрикиваю, не дожидаясь, когда он закончит.

Из-за ширмы на меня глядят сразу две пары глаз.

— Анют, ты как? — Глеб подходит ко мне и присаживается рядом на кровать.

— Нельзя, Глеб! — истерично шепчу я, приподнимаясь на локтях. — Она слишком маленькая еще. Я читала статистику. Таких не выхаживают…

— Тише-тише. — Он гладит меня по волосам, вынуждая опуститься обратно на подушку. — Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Глеб, поклянись, — требую я. — Даже если я буду в отключке, ты не посмеешь отправить меня на операцию!

— Договорились, — примирительно говорит он, склоняясь надо мной и касаясь моего лба губами.

— Не нервничай. Сейчас Валера быстренько придумает решение…

Глеб поднимает многозначительный взгляд на друга, а тот хмурится, потирая ладонями предплечья.

— Она права, Глеб. Слишком рано. Плод еще и до килограмма не дотянул. Сейчас таких, конечно спасают, но нежелательные последствия все же превалируют. Летальный, инвалидность…

— Что за тупое определение? «Плод»? — рявкает мой муж, явно пытаясь скрыть за злостью волнение.

— Это ребенок, Валер! Мой ребенок, черт бы тебя побрал!

Валерий Александрович сочувственно кивает.

— Нужна еще хотя бы пара недель, чтобы твоя дочка окрепла, дружище. Но нет гарантий, что Аня за это время не лишится зрения.

— От вас — лечил бестолковых — только проблемы! В чем была сложность сразу сделать ей операцию?! — грохочет Глеб. — Денег хотели! Я дам, сколько потребуется, только исправьте это!

Сажусь на кровати и обнимаю Глеба за плечи, прижимаясь к его спине.

— Ну чего ты? — отчитываю я его мягко. — Не ругайся! Валерий Александрович тут вообще ни при чем.

Он же пластический хирург, а не наш семейный терапевт.

Глеб поворачивается ко мне и утыкается лицом в мою шею, зарываясь в растрепанные волосы. Как кот. Такой домашний. Только огромный.

— Вот и я ему постоянно говорю, — выдыхает доктор, грустно усмехаясь. — Рад, что хотя бы вы, Аня, понимаете.

— Простите нас, — киваю другу мужа, — вы ведь знаете, он это не со зла. Волнуется просто.

— Да знаю я, Ань. Однако мне, чтобы начать его понимать, потребовался не один год. А вы уже.