4df54

От горячего взгляда мужа Татьяна почувствовала, что начинает плавиться. Потянулась к нему, обняла за шею, приникла к губам со вкусом молока, растворилась в ощущениях.

Муж ласкал её плечи, грудь, полностью обнажив верх.

— Так нечестно, — прошептала Таня в перерыве между жадными поцелуями. — Я хочу чувствовать тебя, а не твой костюм.

Чертыхнувшись, обрывая пуговицы и раздирая швы, Андрей принялся срывать одежду одной рукой, второй не выпуская Таню ни на секунду.

Тихо рассмеявшись, она стала помогать ему.

Её собственное платье, волшебным образом, куда-то делось, и Таня очутилась на кровати в одних трусиках.

Сильное, гибкое тело нависло сверху, и волчица почувствовала дрожь, пронизавшую ее тело вслед за обжигающим взглядом мужа.

— Какая же ты красивая! — выдохнул Андрей. — Я хочу целовать тебя. Всю. Везде!

И подкрепил свои слова делом.

Прошелся по ушку, спустился по скуле к губам, обвёл их контур пальцем. Втянул нижнюю, потом — верхнюю и перешел к шее.

Нежно, чувственно, невесомо — от его губ она загоралась больше и больше.

Андрей не спешил. Уделил внимание груди, расцеловал животик, медленно стянул трусики, плавно развёл ее бедра и устроился между ними.

— Какая же ты красивая! — повторил он, любуясь женой. — Красивая, вкусная, нежная!

Сжав руками простынь, Татьяна выгибалась от откровенных ласк, таяла и взлетала всё выше и выше, и в один момент сорвалась оглушительным удовольствием.

— Андрей! А-ах!

А он не прекращал ласкать, гладить и использовать язык и губы так, что у неё перед глазами мерцали звёздочки.

Когда её тело перестало вздрагивать от наслаждения, муж погладил ее ноги, поднял их, согнув в коленях, и развёл в стороны. Затем, приподнялся на руках, и, глядя ей в глаза, прошептал:

— Счастье моё!

Таня, всё еще не отошедшая от первого оргазма, почувствовала, как головка его члена коснулась её лона.

Ей казалось, что после пережитого восторга, она еще не скоро сможет снова возбудиться. Однако ощущение члена внутри себя задевало какие-то неведомые ей струны, и Таня, с изумлением, обнаружила, что сама подается навстречу, стонет, пытаясь вобрать его целиком, глубже, полнее, ближе. И едва не умирает от нарастающего удовольствия.

Взгляд, затуманенный страстью, остановился на свежей метке, которую она сама, вернее, её Серая, поставила мужу какой-то час назад, и она потянулась к ней. Прошлась губами, чувствуя, что Андрей делает то же самое с её меткой, выгибаясь и вскрикивая от волны наслаждения, раскручивающейся, заполняющей всю ее, забирая без остатка и отдавая всё до последней капли.

Пик накрыл обоих одновременно. Невыносимо остро и ярко. До мурашек и вспышек, до щемящей нежности и сладкой боли, до почти остановившегося дыхания и бешено стучащего сердца.