— Ничего, вот, поедешь в Америку, там оборотней больше, чем у нас. Обязательно встретишь достойную самку, которая будет тебя ценить и не станет дергаться по пустякам. Ты, обязательно, еще будешь счастлив и подаришь мне внуков!

— Такой, как Таня — больше не найти.

— Зачем, нам такую? Ты встретишь лучше!

— А, если мне не надо — лучше? Если я хочу только такую?

Мать вздохнула и прижала голову сына к своей груди.

— Всё пройдёт, сынок. Пройдёт и это.

Андрей вывел Таню из зала, поднял на руки, закружил.

— Андрюша, пора детей кормить. Я чувствую — молоко прилило, даже больно.

— Конечно, — став сразу серьезным, мужчина решительно зашагал в сторону детской.

— Я умею ходить, — весело напомнила ему жена.

— Отдыхай, пока есть возможность, — целуя ее в волосы, бормотнул Андрей. — У меня большие планы на эту ночь и, если к утру ноги тебе не откажут, я буду в себе разочарован.

Два зверя — серебристо-серая волчица и тёмно-серый волколак, бегали по заснеженному лесу бок о бок.

Серая, припадая на передние лапы, звала Лобо, а, когда он подходил, тыкалась носом ему в бок или шею и бежала дальше.

Относительно лёгкая, она проскальзывала мимо деревьев и кустов, летела над сугробами. Тяжелый Лобо, ледоколом, несся сквозь ветки, оставляя позади протоптанную дорожку, догонял, лизал самке уши, морду, вилял хвостом и, в свою очередь, припадал на передние ноги.

В какой-то момент, самка замерла, позволила себя догнать и встала, приглашая и поощряя.

Рык волколака и волчицы, оповестил лесных обитателей, что они отныне — пара, и каждый из них с гордостью несет метку своего истинного.

Но ночь на этом не закончилась.

Пока клан и гости продолжали праздновать свадьбу, Андрей внес жену в их спальню, бережно поставил на ковер."

"Опустился на колени, провёл рукой по ноге, нащупывая верх чулка. Медленно, не сводя глаз с лица жены, скатал чулок вниз и снял, поцеловав каждый пальчик.

Татьяна судорожно вдохнула, настолько острой и чувственной была эта ласка.

Та же участь постигла и второй чулок, и пальчики другой ноги.

Затем, мужчина встал, прошёлся поцелуями по её плечам, шее, высвободил тяжелую грудь и накрыл вершинку.

Таня стиснула зубы.

Дети сосали эту грудь по нескольку раз в день и без всяких эротических ощущений у нее. Но стоило ее мужчине обхватить губами сосок, как огненная лава заполнила ее жилы, пронеслась по телу и замерла, пульсируя, внизу живота.

— Сладкое! — пробормотал Андрей, втягивая и посасывая. — Надеюсь, на меня снотворный эффект твоего молока не подействует?

— Не хулигань, — легонько ударила его по плечу Таня. — Оставь еду детям, если голоден, то мы можем спуститься на кухню и проверить холодильник.

— Я — голоден! — немедленно отозвался мужчина. — Так голоден, что не передать, но холодильник меня не спасёт.