Первая половина медосмотра, как и говорила Эбби, прошла легко: она измерила вес Нила и давление, проверила рефлексы. Кровь, взятую из левой руки, поместила в две пробирки, которые пометила ярлыками и заперла в шкафчике, а потом сказала:

– Снимай толстовку.

– Зачем? – испугался Нил.

– Через ткань не видно, есть ли у тебя следы от уколов.

– Я не употребляю наркотики.

– Вот и молодец. Так держать. Давай, снимай уже.

Нил посмотрел на закрытую дверь за спиной у Эбби и не ответил. Она взглянула на него и тоже ничего не сказала. Пять минут они провели в молчании.

Эбби сдалась первой:

– Я стараюсь, чтобы процедура прошла для тебя максимально безболезненно, но не смогу тебе помочь, если ты откажешься помогать мне. Почему ты не хочешь раздеться?

Как бы это помягче выразиться? Нил не придумал ничего лучше, как выдавить:

– Со мной не все в порядке.

Эбби взяла его за подбородок и повернула лицом к себе.

– Нил, я работаю с командой Лисов. Вы все не в порядке. Что бы ты там от меня ни прятал, вероятнее всего, я видела кое-что и похуже.

– Надеюсь, нет, – безрадостно улыбнулся Нил.

– Доверься мне, – мягко произнесла Эбби. – Я не собираюсь тебя осуждать. Я здесь, чтобы помочь. Я теперь твой врач, помнишь? Дверь закрыта на ключ. Все, что здесь происходит, здесь и останется.

– Вы не расскажете тренеру?

– Его это не касается. Это останется между нами. – Свободной рукой Эбби указала сначала на себя, потом на Нила. – Я говорю с ним только в тех случаях, когда считаю, что состояние игрока может повлиять на игру, или если член команды нарушает закон и я должна вмешаться.

Нил смотрел на Эбби, размышляя, стоит ли ей верить, но понимал, что другого выхода нет.

По телу побежали мурашки – он уже представлял, как она отреагирует на увиденное.

– Только не задавайте вопросов, – наконец сказал он. – На эту тему я разговаривать не буду. Договорились?

– Хорошо, – легко согласилась Эбби. – Но имей в виду: если все-таки захочешь поговорить, я всегда рядом, и Бетси тоже.

Нил кивнул, хотя с психологом не собирался общаться и вовсе. Эбби опустила руку. Собравшись с духом, он через голову стащил толстовку.

Эбби полагала, что готова ко всему.

Но Нил знал, что это не так, и оказался прав. Ее губы разошлись в беззвучном вздохе, лицо исказила непроизвольная гримаса ужаса. Она быстро совладала с собой, однако Нил успел заметить, как напряглись ее плечи. Она смотрела на него, а он следил, как ее взгляд изучает уродливые отметины кошмарного детства на его теле.

Первый шрам начинался у основания шеи, петлей огибая ключицу; возле него краснел морщинистый рубец с рваными краями – след пули, ударившей в самый край бронежилета.