Вику нужно было отселить подальше и закрыть, чтобы никто не мог навредить ей, пока Раймонд следил за каждым и подмечал странности в поведении своих подчиненных и гостей, что прибыли поздравить его.

«Поплатятся все, кто задумал против меня недоброе», — думал Раймонд и был в некотором роде рад, что застал мерзавку со склянкой в руке. Сомнения мужчины подтверждались. И как бы гадко ему ни было сейчас, луч надежды забрезжил перед ним.

«Это дело должно дойти до тайной канцелярии. Осталось только вывести Люсию на чистую воду, разговорить и заставить дать показания».

Раймонд выскользнул из особняка.

Он понимал, что находиться там было просто невыносимо. Пять дней вдали от истинной тяжело дались, но они же стали спасением. Ему стало легче дышать, и волк не так сильно брал вверх. Но как же он был зол, когда вернулся. Не думал, что Люсия будет столь решительна, что выгонит всех его работников и приведет новый штат прислуги. Ему ли не знать как не просто так быстро найти работников.

«Но, похоже, у моей невестушки были скрытые таланты на этот счет. Еще одна странность, доказывающая, что это спланированная акция.

Сомнений практически не осталось. Люсия готовилась быть хозяйкой. Но вот что делать со Старейшиной? Почему подтвердил союз? Как мог?»

Раймонд посмотрел на окно в спальню, где поселили Викторию и снова волна злости накатила на него.

«Как Люсия посмела себя так вести с моей женщиной?! Ублюдки! Все поплатятся за каждую ее слезинку, за ее боль… Я и сам заплачу за то, что произошло…»

Раймонд развернулся и поспешил отойти как можно дальше от особняка. Он шел быстрым шагом, углубляясь в парк. Ему было плевать на гостей. Но не плевать на свою женщину, что была заперта как птичка в клетке.

Он только надеялся когда-нибудь вымолить у нее прощение. А сейчас хотел убраться подальше, выпустить волка, который рвал грудину когтями и который был так долго взаперти.

Он не боялся, что его волчара помчится обратно к Люсии. Воля Раймонда была крепка. Пять дней вдали дали свои плоды. Стоило Раймонду скрыться в густом лесу, начинающемуся сразу за территорией особняка, как тот прыгнул, разрывая одежду, сковывающую тело. На лапы приземлился большой черный хищник. Он опустил голову, рванул было в сторону дома, но тут же замер.

Мотнул головой. Потом заскулил. Ударил лапой сам себя, оставляя глубокие борозды на носу и ловя густой запах собственной крови. Огрызнулся, оскалился острыми как бритвы клыками, продемонстрировал пасть полную частокола зубов. Снова дернулся в сторону, но тут же мотнул голову. Зверь сопротивлялся, но воля человека была сильнее и волк повиновался. Опустил голову тяжело дыша, а потом вскинувшись и глядя на Луну, сияющую на небе, зло зарычал, чтобы та не смела навязывать ему свою волю.