Женщина попыталась скрыть крошечный пузырек в руке, что поднесла к графину со скотчем, но не успела. Раймонд в одно неуловимое движение оказался рядом. Схватил ее руку, выворачивая и, не церемонясь, надавливая на кисть, причиняя боль. Ладошка раскрылась, и волк понюхал ее. Снова оскалился. Взгляд его поплыл, отчетливое возбуждение накрыло оборотня. Волчица почувствовала это, попробовала улыбнуться и призывно раскрыла ротик.

Она была готова на все, хотя ее и потряхивало от страха и реакции Раймонда. И пусть он будет брать ее по животном грубо. Ничего. Она переживет это.

Ведь задуманное того стоило. Сытая и красивая жизнь вообще многого стоит. А Раймонд ей понравился сразу с первого взгляда.

Люсия помнила, как тот брал ее в этой спальне, как был неистов. Она половину ночи даже и не помнила толком, так была возбуждена. Только наутро ее коснулось легкое недоумение, ведь после того необузданного марафона она чувствовала себя на удивление хорошо, словно и не было бессонной ночи и она просто спала.

Глаза Люсия не поднимала, наоборот, опустила их в пол и замерла, чтобы не спровоцировать Раймонда раньше времени.

Она уставилась на внушительный бугор в его штанах и непроизвольно облизнулась, желая порадовать жениха. Уже представляла себе, как грациозно опустится на колени, как ее пышная юбка ляжет мягким облаком вокруг, как невинно заблестят ее глаза, когда она потянется руками к его ширинке.

Рот волчицы наполнился слюной, внутри женщины все затрепетало. Расставание с Раймондом на пять дней дались ей тяжело. Она не хотела засыпать без своего мужчины, которого только обрела. А еще она постоянно мучилась от ревности, что тот мог изменять ей.

Пусть его основная любовница и была под ее присмотром, кто знает, может, у Раймонда была еще одна содержанка.

Эти мысли сжирали женщину, но она не подавала вида. Скоро связь усилится и тогда ей точно будет нечего опасаться. Раймонд будет только ее и даже не посмотрит в чужую сторону.

Люсия уже была глубоко в своих мыслях, даже не думая, что ее может ждать что-то посерьезнее телесной «отработки», которая закончится самым ошеломительным оргазмом для них двоих. Но как же она ошибалась. Раймонд отчего-то продолжал сопротивляться и скалился.

Он нависал как скала над своей парой и шумно дышал. Его грудь вибрировала. Пиджак порвался по швам, потому что тот принимал промежуточную форму жуткой мохнатой твари. Люсия заподозрила неладное и подняла глаза.

— Любимый, не сопротивляйся. Отпусти себя. Я так тебя люблю и не боюсь, — она зашептала это, смотря в жутко оскаленную волчью пасть. Ее волчица в ужасе тряслась от силы самца, но сама женщина приструнила внутреннюю трусиху. Она знала, что нельзя показывать слабину.