О чем она не знает и не догадывается, так это о том, что я боюсь услышать ответы. Все, что происходит со мной эту неделю — настоящая сказка, а я пока не готова просыпаться.

— Я так далеко не заглядываю, — бормочу я, судорожно ища возможность сменить тему. — Ты уже с датами поездки определилась?

В течение нескольких минут Марина посвящает меня в детали предстоящего путешествия, после чего мы прощаемся. Телефон оживает почти сразу же, и голос Булата в динамике говорит о том, что он подъехал."

"Жмурясь от радостного возбуждения, распирающего живот, я выскакиваю в коридор и натягиваю обувь.

Не хочу ни о чем думать. Хочу жить сегодняшним днем.

******

— Здесь очень красиво. Это новое место, да?

Дыхание перехватывает, потому что в этот момент Булат встает позади и выдвигает для меня стул. Антон тоже так делал, но рядом с Булатом все ощущается острее. Каждое его слово весит больше, чем чей-то пространный монолог, любой знак внимания согревает лучше кружки горячего чая, а случайные касания и пристальные взгляды разжигают сильнее самой старательной прелюдии.

С того дня в его квартире у нас больше не было секса.

После прощального разговора с Антоном заняться им казалось кощунством, следующую ночь я была на смене, а потом у Булата возникли поздние дела.

— Сам ресторан довольно старый, но пару месяцев назад у него сменился владелец. Здесь стали лучше готовить.

Мы делаем заказ: я, памятуя о желании набрать вес, выбираю суп и равиоли, а Булат, как обычно, отдает предпочтение стейку. Я вновь ощущаю потребность много говорить: то ли от желания сделать вечер интересным, то ли потому, что это он так на меня действует.

— Кстати, помнишь мою Марину?

— Ты всегда это спрашиваешь, и я всегда отвечаю, что помню.

Имей в виду, что к следующему разу я тоже ее не забуду.

Я начинаю смущенно улыбаться. Потому что Булат говорит это с какой-то особенной, очень личной интонацией, потому что он все помнит и потому что сказал про следующий раз.

— Она летит в Барселону через полторы недели. Такая бесстрашная, представляешь? Сама забронировала отель и перелет, а из аэропорта вызовет такси, даже не зная языка. Раньше они всегда летали с сестрой, но Даша не смогла из-за работы и парня. И я тоже отказалась.

Глаза Булата немедленно сужаются.

— А ты почему?

Щеки окрашиваются теплом, и от мысли, что он это, конечно, замечает, я начинаю смущаться сильнее.

Из-за тебя. Я осталась, потому что не могу расстаться с тобой. Потому что в любом, самом прекрасном уголке мира буду в первую очередь думать о тебе и никогда себе не прощу, если из-за отъезда потеряю возможность создать с тобой что-то большее.

— Я не могу оставить Банди, — бормочу, притягивая стакан с водой, в котором мечтаю утопить свое смущение.