Мы с Кэмом начали приходить сюда несколько лет назад, и, хотя он перестал это делать после того, как поскользнулся и чуть не упал двумя этажами ниже, я все еще не могу устоять.

Здесь, наверху, спокойно.

— Хейс Беккет, — зовет мама Кэма с земли, и я быстро прячу сигарету. — Что, ради всего святого, ты там наверху делаешь?

Я дарю ей свою лучшую, я хороший мальчик, улыбку. — Просто наслаждаюсь видом.

Она в смятении качает головой. — Прекрасно, но будь осторожен.

— Всегда такой, миссис Би.

Подходя к машине, где ее ждет отец Кэма, она вздыхает. — Клянусь, у всех этих мальчиков есть желание умереть.

Я смотрю, как они оба садятся в машину и уезжают, оставляя меня здесь.

Одного.

С Лейкин.

Когда я проснулся, Кэма не было, и, честно говоря, я даже не заметил, пока не увидел сообщение от него, в котором говорилось, что его вызвали на раннюю смену. Я не в первый раз бываю здесь, когда его не было, и я уверен, что это не последний. Но на этот раз что-то по-другому — осознание того, что здесь только мы с Лейкин.

Я должен уйти. Сесть в свой грузовик и уехать. Это то, что я планировал сделать в любом случае после того, как покурю.

 Но когда до моих ушей доносится пение Лейкин, в голову приходит идея получше.

Взбираться по склону, ведущему к ее потолочному люку, непросто, из-за росы он немного более скользкий, чем обычно, но я справляюсь. Сигарета свисает у меня изо рта, когда я лежу на животе. И тут же все обрывается, когда я понимаю, на что смотрю.

Мой план состоял в том, чтобы напугать ее. Клянусь Богом, я подумал, что было бы забавно постучать по стеклу и заставить ее подпрыгнуть. Вернуть нас обоих на безопасную территорию, где флирт и поцелуи на вечеринках не в моде.

 Чего я, однако, не планировал, так это найти ее в полотенце, только что из душа.

Отвернись. Блядь, отвернись.

Мое подсознание готово взбунтоваться, и все же я не могу пошевелиться. Если кто-нибудь увидит меня здесь, наверху, подглядывающим в ее окно в крыше, как сталкер-извращенец, я потеряю все.

Мой лучший друг.

Уважение его родителей.

Моя репутация — потому что арест за что-то подобное обязательно всплывет наружу.

Я все это знаю, но, когда она снимает полотенце и бросает его на пол, становится ясно, что я не имею права голоса в этом вопросе.

 Мое тело и мой мозг работают по двум совершенно разным схемам. Я ничего не могу поделать.

Ее пение затихает, когда она стоит перед зеркалом, проводя пальцами по мокрым волосам. Слабый вид татуировки посередине ее позвоночника заинтриговал меня больше, чем мне хотелось бы признать, и становится только хуже. Она нежно проводит кончиками пальцев вниз по руке и по животу.

Нет.

Пожалуйста, скажи мне, что она не собирается…

Но это так.

Конечно, это так. Как я уже говорил ранее, дьявол испытывает меня.