Способом, который мог бы пристыдить ниндзя, я тихо открываю дверь и на цыпочках вхожу в дом. Мне даже удается закрыть ее, не издав ни звука. Но в ту секунду, когда я поворачиваюсь, чтобы направиться к лестнице, включается свет, и я нахожу своего отца, стоящего там со скрещенными руками.

— Тебе лучше быть поосторожнее с первыми словами, слетающими с твоих губ, потому что я сейчас не в настроении выслушивать твою дерзость.

Судя по тому, как он смотрит на меня, и тону его голоса, я знаю, что лучше не нажимать на его кнопки и не опускать голову.

— Мне жаль.

Он хмыкает. — Ты хотя бы знаешь, за что извиняешься?

Нет, но я не могу ему этого сказать. — За все?

Его глаза закатываются, когда он хватает газету со стойки и швыряет ее передо мной. — Это счет механику за твою машину. Для этого нужен совершенно новый движок. И это, — он указывает на общую сумму в 7000 долларов внизу, — именно столько, сколько мне пришлось заплатить за это.

— Черт возьми!

Ладно, возможно, это было неправильно сказано.

— Не выражайся, юная леди.

Я мило улыбаюсь ему. — Святая помадка?

Он смотрит на меня мгновение, затем качает головой.

 — Нет. Не в этот раз. Милый и невинный поступок, возможно, и срабатывал, когда тебе было пять, но ты далека от этого."

"Что ж, попробовать стоило. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе мою следующую зарплату?

— Ты определенно собираешься поделиться со мной частью этого, — отвечает он, прислоняясь к стойке. — Но сначала я хочу знать, почему ты не меняла масло. Я назначаю встречи за тебя и даю тебе на это деньги. Все, что тебе нужно было сделать, это отвезти машину туда и подождать двадцать минут, пока они это сделают!

Он прав, и, возможно, если бы механики в том заведении были горячими и не лишились половины зубов из-за того, что слишком много лет употребляли метамфетамин, я бы действительно пошла.

 Но я бы буквально предпочла оказаться где-нибудь еще после того, как однажды парень по имени Скид сказал мне, что хочет научить меня обращаться с рычагом — и он не говорил о механической коробке передач.

— Ты знаешь, я ненавижу ходить туда, — пытаюсь я рассуждать, но это бесполезно.

— Ну, теперь единственное место, куда ты пойдешь, — это твоя комната.

 — Он бросает на меня строгий взгляд. — И ты не выйдешь из дома в течение одной недели.

— Серьезно? Мне восемнадцать. Ты не можешь держать меня в заложниках.

— Мне все равно. Пока ты живешь под моей крышей, ты будешь соблюдаешь мои правила.

Ни один из нас не двигается с места, пока мы стоим в противостоянии, пока я не понимаю, что в этом поединке мне не победить. Разозлившись, я оставляю его на кухне и стремительно поднимаюсь по лестнице. К черту сейчас тишину. В этом нет никакого смысла.