Одно дело – интимные отношения выставлять на публику, и совсем другое – забота о нашей безопасности. Тут никакие меры не лишние!

Посетители уже заканчивали свои дела. Мы выждали, пока не остались одни, и только тогда я позволила себе стянуть хлюпающие влагой трусики и сунуть их сначала под кран, а потом под сушку.

Нат стоял рядом и прикрывал меня широкой спиной от случайно забредших мужчин. К счастью, никто больше не явился. Время уже позднее – оно считалось по общегалактическому, для удобства. Реального светила, вокруг которого вращалась мертвая снаружи планета, никто все равно не видел, так какая разница?

– На приеме держишься рядом со мной, молчишь. Потом отойдём к лестнице, и дальше все зависит от тебя и Мирт. – негромко повторил командор план действий.

Будто я могла забыть за то время, что готовилась к купле-продаже!

– Как всегда. – хмыкнула я, натягивая почти сухое белье.

Мне предстоит нелегкий вечер, и лучше если я оставлю как можно меньше следов. Капающие с бедер жидкости возглавляют список.

– Никак не привыкну, что вас две. – поморщился Нат. – А она подсматривает?

До меня не сразу дошла суть вопроса.

А когда дошла, я возмутилась не на шутку.

– Она мой личный имплант! Она не подсматривает, а ведет запись данных! Вдруг у меня сердце прихватит в процессе, или противозачаточная капсула даст сбой?

– То есть подсматривает. – резюмировал командор и покачал головой. – Бессовестный искин!

Я даже не нашлась, что ответить.

Так, молча, и последовала за Натанаилом.

Вел он меня на прием.

Один из местных богатеев устраивал праздник. Громкую вечеринку, звуки которой слышны были на весь квартал.

По какому поводу, для кого – нас это не волновало.

Главное, капитаны всех кораблей, в данный момент находящихся в космопорту, были приглашены по умолчанию. Это исключительно почетная, к тому же денежная профессия, и достигнутый ранг позволял командору без проблем вливаться в любое, даже самое снобистски настроенное общество.

Впрочем, сильно вливаться нам и не нужно.

Наша цель – соседнее здание с тем, где проводится вечеринка.

И их омерзительная лаборатория.

Помимо той, из которой я едва выбралась по канализации, я побывала уже в двух. И впечатления у меня остались не просто тягостные – жуткие.

Несчастных женщин начиняли тараканьми яйцами, как на отсталых, лишенных кухонной техники планетах хозяйки начиняют индюшку изюмом и рисом. «Хвост», отвечающий у самок шойров за размножение, впивался в мягкие ткани и выдергивался с тошнотворным чавканьем, оставляя каждый раз небольшую выпуклость. То самое яйцо. Оно будет зреть два-три месяца, увеличиваясь в размерах и питаясь соками несчастной женщины-донора, после чего тварь вылупится и прогрызет себе путь наружу.