Мне пятнадцать лет, я сижу перед вид-экраном и вижу смерть в маминых глазах, и хотя она за шестьдесят тысяч световых лет от меня и это последний раз, когда мы с ней говорим, это хорошо, потому что я знаю, она меня любит.

Нам по восемнадцать, перед нами стоят ряды пустых стаканов, у нас новые татуировки, мы точно знаем, к чему стремимся, и это хорошо, потому что глубоко в душе я знаю, ты меня любишь.

Я лежу наутро, и хотя он ушел десять минут назад, я все еще чувствую его вкус на своих губах и его запах на своей коже, пусть все, что он говорил, чертовски разумно, но я не могу перестать плакать, потому что

Я вижу далеко-далеко. Я – тысяча глаз. Те, что внутри моего черепа, с которыми я родилась, плоть медленно уступает

спасению в моей крови.

Все, чего он коснулся.

Я слышу голос Ра'хаама сквозь нити, проникшие в мое тело. Теперь я ощущаю, как он велик. Как невозможно стар. Огромное сознание, простираемое на бесчисленные звезды. Легион из одного и миллиардов, растущий с каждым разумом, им охваченным.

– Зачем сражаешься ты с нами, Кэт? – спрашивает он внутри моей головы.

– Потому что боюсь, – отвечаю я. – Потому что не хочу себя потерять.

– Нет потери в этом единении, только обретение. Ты станешь намного больше внутри нас. Ты никогда не будешь нежеланной или нелюбимой. Ты будешь нами. А мы будем тобой. Всегда.

– Но остальные… Скарлетт и…

– Он воссоединится с нами. Однажды мы охватим все. Все, что здесь есть.

– Охватим? – Я качаю головой. – Ты хотел сказать, проглотим и уничтожим?

– Мы не разрушители. Мы переносчики. Из тюрьмы собственной личности – в свободу союза. Мы – согласие. Мы – любовь.

Тот самый голос, что я слышала, когда была новая, замерзшая, напуганная, впервые взирающая на мир с бастиона материнской груди.

Но сейчас мне не холодно и не страшно.

Я ощущаю, что мне радуются.

И я лежу на полу реакторной в какой-то забытой колонии, в затерянном секторе, я теряю все, чем была и могла бы стать, но это хорошо, потому что я знаю,

Мы стоим. В той оболочке, которая была Кэт.

Она принадлежит нам, мы принадлежим ей.

Когда-то мы включали в себя миры. Объединялись с целыми системами. Но так мало нас осталось сейчас. Обедневшая сеть, едва помнящая свое прежнее величие. Мы ослабели за бесчисленные эпохи. Так мало из нас бодрствует – настолько, что пришлось пробираться маленькими щупальцами в крохотные оболочки, которые наткнулись на эту колыбель пару столетий назад. Отправлять их на нашу защиту, пока мы спим еще несколько сотен лет.

Но вскоре мы дадим семена. Начнем все заново.

Расцветем и вспыхнем.

Мы смотрим глазами оболочки-Кэт. Оболочка по имени Скарлетт смотрит на нас. Крошечная, испуганная, запертая в тюрьме собственной плоти и костей.

Мы не отвечаем ей, а смотрим на другую.

– Аврора, – говорим мы.