Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

Автоматическое сообщение, льющееся из общей системы оповещения, встречают сотни возмущенных воплей людей, которым об этих неудобствах как раз и известно. Я проталкиваюсь из турболифта, вплываю в огромный базар, где царит абсолютный хаос.

Люди, товары и все вообще плавает в воздухе, кутерьма красок и форм – как конфетти на разъяренной, очень разъяренной свадьбе. Когда я останавливаюсь, уцепившись за служебную лестницу, мое платье раздувается вокруг талии пузырями синего и хрустально-блестящего. И я рада, что хотя бы раз в жизни надела скромное белье.

– Наши техники вскоре восстановят [гравитацию], – уверяет нас диктор жизнерадостным женским голосом. – Благодарим вас за терпение.

Объявление дублируется на десятке с лишним языков, из которых я говорю только на четырех. Реакция от жителей – всеобщее возмущение. Кто попредусмотрительнее, те заранее надели магнитные ботинки, как я, но это мало чем поможет их товарам, живности, вещам.

Я держусь краешка базара, проталкиваюсь вдоль стены, цепляясь магнитами только тогда, когда это нужно. Надо лететь быстрее, поскольку время сейчас в куда большем дефиците, чем мы рассчитывали.

– Кэл, Зила, слышите меня?

– Где вы находитесь?

Я дохожу до края базара и сверяюсь с планом у меня на униглассе. Качаю головой:

– Черт, мне еще не меньше пяти минут.

– Ты, конечно, боец, но три ствола лучше, чем два.

Я протискиваюсь через дверной проем в другой турболифт.

– Ты хочешь сказать, что я в ближнем бою не помощник?

– Слушай, ты, остроухий смазливый фра…

С ругательством я жму кнопку турболифта и включаю подковы, когда тяга толкает меня вниз.

Слышу в коммуникаторе дикий грохот, звуки выстрелов. Сердце стучит как на галопе, в животе завязались узлы. Выскакиваю из лифта в жилой сектор, слышу в коммуникаторе крики, выстрелы дезинтегратора.

– Кэл? – кричу я. – Зила? Отвечайте!

Снова крики, влажные удары, снова вопль. Кэл ругается по-сильдратийски, и хотя тон у него ледяной, я понимаю, что он куда более изобретателен в ругани, чем я думала.

Шипящий треск огня дезинтегратора, и канал смолкает.

Я отталкиваюсь от стены, плыву мимо двух ошеломленных ребят, вылезающих из шкафа кладовой, раздетых до белья.

У одного из них на голове фирменная шапка «Дядюшки Энцо».

– Зила, слышишь меня?

Я добираюсь до лестничной клетки, включаю магниты и бегу наверх. Пульс у меня сейчас стучит молотом, пот заливает глаза, я выпутываюсь из своего дурацкого платья, отшвыриваю его, чтобы не мешало, и выбираю на униглассе другой канал:

– Тай, кажется, Кэл и Зила вляпались, я…

Замолкаю, дойдя до двери Дариэля. Там меня ждет некто в сером костюме, безликом сером шлеме.