Уж очень хотелось увидеть, как ее смазливая мордашка перекосится от злости.

Неубедительно стонала, надо же. Не торопился бы на гонку, вытрахал бы из нее всю дурь так, что у обоих бы уши заложило. Потом бы еще год мой член по памяти рисовала и подружкам хвасталась.

Взять ее присматривать за Майклом? Как же, размечталась. Терпеть эту занозу в заднице целых два месяца? Ни за что. Вот трахнуть ее — другое дело. Девчонка-то сочная: сиськи, задница, рабочий рот — все при ней. И глаза голубые и обманчиво невинные. Ангельская внешность с горючим нутром. Но свой шанс на перепихон со мной она бездарно просрала. Поэтому пусть сидит в своем Рентоне и тренирует манеры в местном Бургер Кинге.

— Мистер Гаррисон, — раздается голос Герберта из дверного проема. Черт, эта девчонка так меня взбесила, что я прослушал, как он постучал. — Пришла следующая кандидатка, мисс Буланже.

— Пусть подождет две минуты и потом заходит.

Ровно столько времени мне нужно, чтобы привести в порядок некстати обнаружившийся стояк. Кощунственно подпирать стол торчащей елдой, выбирая няню для сына.

Когда необходимо быстро привести себя в чувство, я вспоминаю лицо бывшей жены. Член моментально становится плюшевым, обмякая в штанах. Спасибо тебе за этот лайфхак, тупая корова.

Спустя положенное время доносится нервное блеяние из двери кабинета.

— Разрешите, мистер Джонс?

Девка в дверях — натуральная мисс Барашкис. Вытянутая вперед челюсть, покрытая белыми завитками голова и взгляд напуганной овцы. Дело дрянь.

— Входите, — киваю головой. — И поживее, мое время дорого стоит.

Неуверенно перебирая копытцами, Мисс Барашкис крадется к стулу.

Анжела Буланже, двадцать девять лет, не замужем(что неудивительно, учитывая ее манеры перепуганной девственницы), проработала сиделкой в семье в двумя детьми около полугода. Уволилась, потому что решила попробовать себя продавцом собачьего корма, и спустя две недели снова уволилась.

— Спойте мне колыбельную, мисс Буланже. — решаю побыстрее расквитаться с заранее обреченным на провал интервью.

Левый глаз Барашкис начинает подозрительно дергаться.

— Колыбельную? — переспрашивает. — Но…я ….эээ…совсем не…

— Да, колыбельную. Вдруг мой сын не сможет уснуть и захочет услышать песню на ночь.

Разумеется, Майклу никакие колыбельные не нужны. Он у меня настоящий мужчина и такие нюни не для него.

Нервная мадемуазель продолжает хлопать глазами и теребить подол своей грустной плиссированной юбки. Чувствую, как бак моего терпения начинает трещать по швам, поэтому быстро вбиваю финальный гвоздь в крышку гроба этого неудавшегося интервью. Подаюсь вперед и даю девахе подсказку:

— Вы же не собираетесь расплакаться, мисс Буланже?

Может и не собиралась, но сейчас передумала.