Он ведь был сейчас в средиземноморской стране. Если его повесят — его, конечно, не повесят, — но если?.. Что, сзади виселицы вырастет мандрагора?

Какая комичная мысль! Он хотел бы, чтобы та, новая мандрагора стала по-настоящему злой и принесла своим будущим владельцам множество несчастий.

Вот была бы ирония судьбы!

Но он не собирался быть повешенным. Достаточно провернуть этот трюк — и начнется новая жизнь!

Как же он будет надувать и обманывать жителей Венеции! Он будет их дурачить, но более осторожно, понимая, перед кем можно показывать свое могущество, а перед кем — нет. Скоро он вновь начнет восхождение к вершине. Господи, ему ведь нет даже тридцати! Перед ним вся жизнь!

Так как Сёльве стоял гораздо выше толпы, его глаза поравнялись с небольшой расщелиной, которую больше никому не было видно.

Сначала Сёльве раскрыл рот от удивления, потеряв дар речи.

И вдруг он увидел самое удивительное, самое ужасное, самое неожиданное.

Слезы в глазах мальчика. Хейке плакал — из-за него! Маленький, молчаливый Хейке, которого он колол палками. Печальные детские глаза, исполненные страдания. Хейке, который никогда не видел мира, не видел жизни, потому что Сёльве стыдился его. Хейке, который никогда ничего не говорил, но часто плакал одинокими ночами к удовольствию Сёльве. Теперь он плакал — из-за Сёльве!

Жгучее бешенство поднялось в нем, как раскаленная лава. Его крик прорезал наэлектризованный грозой воздух, раздался долгий, почти бесконечный крик протеста:

Люди с удивлением посмотрели на него, подумав, что он наконец-то испугался виселицы. Лошадь остановилась, как только остановились люди.

Но Сёльве не боялся. Он ведь легко выберется из этой переделки. Он просто был зол, исполнен жгучего гнева, причины которого сам не понимал.

— Убирайся, проклятый мальчишка! — кричал он. — Ты мне достаточно надоел, чтобы теперь смотреть еще и на это! Убирайся! Но не думай, что ты доберешься на Север, к Людям Льда, которых ты так любишь. Не будет этого! Ведь здесь Тенгель Злой, и он доберется до тебя.

Мальчик сидел, вжавшись в скалу. Крики Сёльве прервал раскат грома, ему пришлось остановиться. Люди вокруг думали, что обреченный на смерть обращается к своему богу.

— Злой Тенгель! — кричал Сёльве. — Ты слышишь меня? Забери этого проклятого мальчишку, ставшего для меня карающим мечом! Ты знаешь, что я не заслужил такого бремени!

Всхлипывая, Хейке вытер нос.

— Мы были посеянными тобой драконьими зубами, Тенгель Злой. Я твой смиренный слуга, ты это знаешь, но убери от меня вот это!

Люди вновь пришли в движение. Они смеялись над непонятными, но явно гневными выкриками приговоренного к смерти.

— Я доберусь до тебя, паршивый чертенок, — выл Сёльве.