– Что ты хотел сказать? – спросил Нух Земанис, внимательно глядя на племянника. – Да ты здоров ли?

– Я… я здоров. – Питер перевел дух и дотронулся до лба – должно быть, он слегка перегрелся. – Я хотел спросить, почему здешний герцог позволяет такую дикость? Продавать людей – это нехорошо!

– Не так уж и нехорошо. У меня было множество должников, которые не могли отдать взятые деньги, и их сажали по суду в долговую тюрьму. Какая мне от этого польза? А если бы я мог взять их в собственность, они бы работали на меня и возвращали долг, так что определенный смысл в этом есть. А герцога здесь нет, он и его родственники были истреблены во время войны с императором Рамбоссом Лучезарным, теперь здесь правит его наместник.

– Все равно я не согласен, – упрямо повторил Питер.

– Это юношеская горячность, дорогой мой, когда-нибудь ты поймешь меня.

Они возвратились в доходный двор, и всю дорогу Питер находился под впечатлением от увиденного – говорившего загадками страшного нищего и невольничьего рынка.

А еще это видение, когда дядя оказался без головы и весь в крови…

Питер отнес его на счет усталости.

На постоялом дворе Земаниса дожидалось пополнение, новые охранники уже освоились и подчищали оставшуюся в котле похлебку. Заметив возвращение работодателя, они поднялись, демонстрируя свое уважение.

– Хорошо бы аванс, хозяин… – подал голос один из новичков.

– Получите, но только завтра утром. – Земанис усмехнулся. – А то ведь сами знаете, дай вам сейчас серебра, к утру едва теплыми будете.

– Это так, хозяин, – не стали спорить охранники, зная за собой такую слабость.

Оставив во дворе Рудвара и Нимана, Земанис с племянником поднялись в апартаменты.

– Перекусить не хочешь?

– Спасибо, дядя, я лучше полежу.

– Ну как знаешь, я поднимусь на террасу – воздух здесь особенный, все время есть хочется.

Оставшись один, Питер достал подаренный кинжал и несколько минут любовался им, невольно представляя, как разит врагов.

«Пусть только сунутся», – пригрозил он мысленно, спрятал кинжал в ножны, снял башмаки и вытянулся на широком топчане, немного более жестком, чем он привык. В Гудбурге все спали на перинах.

На другой день с первыми лучами солнца обоз двинулся к южной дороге в объезд Индзора. Над возами, людьми и лошадьми поднималась известковая пыль, и слабый ветер нехотя сносил ее на обочину. Белые дома с оранжевыми крышами остались в центре города, а по окраинам стояли облупленные халупы, среди которых бегали грязные дети.

Навстречу обозу проехал разъезд городских стражников. Равнодушно скользнув взглядами по Питеру и Земанису, они, позевывая, поехали отдыхать после ночного дозора.