Было бы неприлично обойтись полтинником в ящик для сбора средств.

— Что значит 'оставьте себе'?! — возмутился Алекс. — Это же для детей!

— Вот и сделайте взнос от своего отдела, — примирительно произнесла китиарка. — Что-нибудь новое по делу есть?

Коллингейм рассказал.

— Значит, вся надежда на провокацию, — констатировала Тайни.

Увы, Алекс вынужден был с нею согласиться.

Зал, в котором проходил вечер, располагался в одном из наиболее фешенебельных отелей Атована. В программу входили выступления артистов, легкий фуршет, лотерея и световое шоу — последний писк моды в шоу-бизнесе. По гладкому полу, в такт музыки, скользили расфуфыренные пары. Сенатор стоял неподалеку от огромного ящика, предназначенного для денег и платежных обязательств. Сьюзен стояла с ним под ручку, и то самое неочевидное, что пряталось в потоке информации, вдруг стало явным. Весь вид ассистентки, казалось, говорил: 'Моё!', 'Руками не трогать!' и ниже мелкими буквами: 'Осторожно, злая собака'. По сути, Сьюзен была у Брукса на правах мудрой жены: кормила, одевала, планировала день, защищала от неугодных посетителей и закрывала глаза на случайных любовниц. Хельга Стоунбридж в ее планы никак не входила. Ни каким боком. Брак сенатора автоматически лишала ее всего. Вряд ли журналистка потерпела бы столь явную соперницу рядом с супругом. Если она вообще хотела замуж. Но вряд ли у миз Хилл по этому поводу были хоть какие-то сомнения.

Если не пытаться читать язык тела, выглядела Сьюзен восхитительно. Серебристое платье в пол, перчатки выше локтя, русые волосы уложены в сложную прическу. Улыбка: 'Я так рада вас видеть!' Но до Тайни недотягивала. И на это был расчет, понял Алекс. Весь этот недостижимый облик — это элемент провокации. Он еще раз перевел взгляд на спутницу. Хотя взглядов ей и так хватало. Роул несла себя по залу с выправкой балерины и улыбкой 'Извините, что отвлекаю вас своим совершенством, мне очень неудобно, но такая вот я родилась'. Сенатор, наконец-то заметивший общий тренд, перевел взгляд на новоприбывшую. И расплылся в радостной улыбке. Улыбка Сьюзен, напротив, стала натянутой. Неукротимый Ронни высвободил локоть от досадной помехи и потянулся к гостье:

— Миз Роул. Тайни, — растекся он медом и поцеловал-таки ручку, затянутую в атласную перчатку, как и платье, винного цвета. — Какая неожиданность. Я так рад вас видеть!

— Китиаре есть дело до обычных смертных? — влезла в разговор заброшенная Хилл, выразительно глядя на тонкие женские пальчики, сжатые в крупной ладони Неукротимого Ронни. Тут мнение Алекса совпадало с мнением подозреваемой: пора уже выпустить.