Не думаю, что это будет проблемой.

— Без меня ты никуда не пойдешь, — твердо произнес Алекс и поймал на себе удивленный взгляд напарника. Действительно, как-то слишком интимно прозвучала эта фраза. Особенно в сочетании с примелькавшимся за день 'ты'.

— Разумеется, — спокойно согласилась Тайни. — В противном случае это будет выглядеть подозрительно. Вы сможете организовать приглашения?

Он-то, может, и не сможет. Но капитан — обязан.

Следующий день прошел для Коллингейма как-то скомкано. Кусками. Он пытался найти зацепки, которые бы разбили теорию, выстроенную накануне. Увы, кардинально новых фактов или улик не обнаружилось. Точнее, факты были. Например, Олдмен выискал на камерах наблюдения гипермаркета запись, где Хилл и Стоунбридж беседуют. Журналистка сначала сделала вид, что не заметила Сьюзен, но та была настойчива. Ракурс съемки оказался неудачным, и прочитать по губам, о чем говорила потенциальная убийца, не представлялось возможным. Стоунбридж была малословна, казалось, слушала собеседницу вполуха, выражение лица было отсутствующим. Хилл, как и жертва, была одета в брюки и куртку, только темной расцветки и более плотно сидящие по фигуре. В общем, запись доказывала, что ассистентка Брукса не врала, когда рассказывала о встрече. Что случилось между женщинами после разговора, из нее не следовало.

Алекс прошерстил отчеты экспертов. Везде была тишина. Никаких следов. Ни на одном из предметов, фигурировавшем в деле. Жертва не оказывала сопротивления, а убийца был осторожен. Или осторожна, если они правы. Вторая часть дня была бездарно потрачена на поиск подходящего смокинга. Коллингейм не был завсегдатаем официальных раутов. Попытка найти что-то приличное и в размер в костюмерной Управления и фирмах, сдающих наряды напрокат, не увенчалась успехом. Чем идти в потертом, не первой свежести пиджаке с чужого плеча, Алекс предпочел остаться в своей одежде. Удобно, чисто, прилично. По меркам служащего полиции. Во всяком случае, так он не выглядит смешным. Но когда в отдел заглянула Тайни, детектив пожалел о своем решении. И даже малодушно подумал, что, может, стоило распотрошить заначку и купить-таки приличный костюм. Но потом Коллингейм взял себя в руки. До уровня китиарки ему всё равно не дотянуть. Коллеги с ним молчаливо согласились. Даже на лице Дакбилла, страдающего хроническим оптимизмом в своих мечтах о женщинах, промелькнуло выражение обреченности. Им всем тут ничего не светило. Роул была… недостижима. Как фея, спустившаяся с небес. Невесомая, светлая, сияющая. Короткое спереди платье открывало безупречной формы ножки, что особенно бросалось в глаза на фоне длинного винного подола сзади.