Судя по всему, женщина как раз направлялась к Василию Степановичу. Так оно и оказалось: она остановилась около десятой квартиры и решительно нажала на кнопку звонка. Я встала позади нее, напустив на себя смиренный и отрешенный вид.

Луковкин открыл сразу же, как будто караулил под дверью. Он осоловело уставился на даму, икнул и поинтересовался:

— Ты, что ль, водку привезла?

— Какую тебе еще водку, алкоголик? — громогласно напустилась на него женщина. — Последние мозги пропил, не узнаешь меня?

Пьянчужка подался вперед, прищурился, наморщил лоб.

Мне даже показалось, что я слышу, с каким скрипом ворочаются мысли под черепной коробкой. Наконец на лице Василия Степановича промелькнул неподдельный ужас:

— Тьфу ты! — театрально плюнула дама и обернулась, призывая меня в свидетели. — Я уже третий раз сюда из домоуправления являюсь, а он смотрит, будто баран на новые ворота. Совсем спился, в «Кащенко» пора отвозить. Дегенерат!

Услышав последнее слово, мужичок встрепенулся, явно намереваясь достойно ответить на оскорбление.

Но женщина не дала ему раскрыть рот:

— Ты почему за квартиру не платишь? Выселения дожидаешься? Так я тебе его организую: завтра же вызываю милицию, выкидываю твои шмотки на улицу, а квартиру опечатываю. Хочешь этого?

Луковкин ничего не ответил, а только замычал и отрицательно замотал головой.

— Ну так плати! Видишь, сколько набежало! — И женщина сунула ему в руки бумаги.

— Нет у меня денег, — отозвался алкоголик, даже не взглянув на сумму задолженности. — Ни копейки нету, хоть режьте.

Но дама не отступала:

— Нету, говоришь? А постояльцу сдал комнату? Он ведь живет у тебя уже три месяца, я все знаю!

Мужик широко распахнул дверь:

— Заходите, смотрите, нет у меня никаких постояльцев, один живу.

Женщина воинственно переступила порог квартиры, я пошла вслед за ней. Мы миновали обшарпанную прихожую с пожелтевшими газетами вместо обоев на стенах и очутились в единственной комнате. Здесь обои были: выцветшие васильки на зеленом фоне, местами оторванные и в жирных пятнах. Мебель не радовала глаз разнообразием: около стены стоял покосившийся шкаф, рядом с ним — два засаленных стула, а в углу прямо на полу лежал матрац с грязным бельем.

Обстановку дополняла лампочка без абажура, уныло свисавшая в центре комнаты.

— Ну как, убедились? — поинтересовался Василий Степанович.

— Кухню показывай, — приказала женщина.

Хозяин провел нас на кухню. Из-за невообразимой вони принимать здесь пищу не смог бы ни один нормальный человек. Источник запаха определить было сложно.