Судя по лицам Валлиуса и Эн, им очень не хотелось выпускать императора из палаты, но при этом они оба понимали, что он не может лежать в кровати дольше, чем уже пролежал. И так два часа прошло. Да и зачем лежать, если контур в порядке и сила в нем практически восстановлена? Мышцы только до сих пор немного сводило, но Эн же сказала, что такой «побочный эффект» продержится еще пару дней.

– Хорошо. Тогда я отсоединяю «колпак» и вынимаю катетер. Одежда ваша вон, на стуле.

Через несколько минут Арен, наконец одевшись, в сопровождении главврача и Эн направился в палату напротив, где находились его дочь, Вано Вагариус и Синтия Тали.

Когда Брайон распахнул перед императором дверь, все трое сидели на койке – Агата уже была одета в розовую пижаму – и синхронно обернулись. Наследница, до этой секунды что-то увлеченно рассказывавшая, широко улыбнулась, и Арен даже опомниться не успел, как дочь прыгнула на него с радостным визгом, повисла на шее и заболтала ногами.

– Моя радость! – Он поцеловал Агату в щеку и глубоко вздохнул, зарываясь носом в ее волосы.

Его маленькая девочка почему-то пахла не больницей, а сладкими булочками. – Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

– Нет! – Она помотала головой и восторженно повторила: – Папа, папа!

– Агата очень ждала вас, ваше величество, – раздался рядом теплый голос Вагариуса. – Только про вас и говорила.

– Папа, ты хочешь кушать? – поинтересовалась девочка, заглядывая ему в глаза почти со взрослой серьезностью. – Ты же, наверное, не ел, как всегда!

Где-то сзади фыркнула Эн.

– А Синтия угостила меня булочками! Они такие вкусные! Давай мы сейчас сходим к Софи, а потом ты съешь булочку.

Да?

Арен улыбнулся, пытаясь не засмеяться. Ему было немного страшно из-за ощущения нахлынувшего вдруг счастья. Не чужого, а его собственного.

– Твой папа съест не только булочку, а целый обед, – сказала Эн строго, но голос ее чуть дрожал, и эмоции были теплыми, радостными, искрящимися. – И ты тоже, Агата.

– Хорошо, Энни, – кивнула наследница, глядя на Эн через плечо Арена. – Я все сделаю, как ты скажешь!

– Умница какая.

 – Кажется, Валлиус умилился. – Ты только сейчас, когда к Софии пойдем, не шуми и не кидайся на нее. Обниматься будете завтра, хорошо? Сегодня можно только смотреть.

– Я понимаю. Я не буду шуметь и кидаться, дядя Йон, честно.

Дядя Йон, Энни… Видимо, эта маленькая лисичка за последние два часа успела всех очаровать.

– Тогда пойдем, моя радость, – сказал Арен и, прикоснувшись губами к щеке дочери еще раз, понес ее в палату к Софии. – Синтия, Вано, вы тоже с нами.