Дети, Софии надо отлучиться к папе, но она скоро придет!

– Мы будем ждать, Софи! – ответили наследники хором, и она, развернувшись, почти побежала ко входу, уже не услышав, как Агата спросила у Виктории:

– Мам, ты что-то такое интересное чувствуешь, я не понимаю что. Как это называется?

– Искупление, моя радость, – сказала Виктория тихо, прижав ладони к груди – там, где билось ее сердце, наполнившееся силой и мужеством. – Это называется искупление.

Охрана впустила Софию в кабинет императора без лишних вопросов, просто открыв перед ней дверь. Девушка стремительно пересекла приемную, где уже не было секретаря – рабочий день Адны давно закончился, – и, распахнув дверь кабинета, влетела внутрь, чуть не столкнувшись с Гектором, который, судя по всему, уже собирался уходить.

Дайд, увидев ее, хмыкнул, подняв брови, а потом быстро удалился, не произнеся ни слова. Но София на него и не посмотрела – она смотрела лишь на Арена. Император, поднявшись с дивана, шел ей навстречу, глядя на нее с любовью и надеждой, и его эмоции, открытые для нее, как и раньше, полыхали радостным огнем.

Он опустился на колени прежде, чем она успела его обнять, и прижался лицом к животу – как тогда, после ее возвращения из абсолютного щита.

– Наверное, я не должен радоваться, – сказал он хрипло. – Но я рад.

София запустила ладони в его волосы и чуть не застонала. Как же она соскучилась!

– Я тоже, – шепнула она, закрывая глаза на мгновение. – Я даже не уверена, что поступила правильно.

Арен понял все без объяснений.

– Мы справимся, – произнес он, поднимаясь с колен, и обнял ее. – Мы с тобой сделаем все, чтобы Виктория была счастлива. Она и сама хочет этого – значит, должно получиться.

– Обязательно получится. – София улыбнулась, потянувшись к его губам. – Раз уж у нее получилось то, благодаря чему мы сейчас вместе. Это гораздо сложнее.

Арен поцеловал ее, крепко прижав к себе, и София обхватила его руками, прижимаясь в ответ и ощущая наконец то, чего ей так не хватало эти полтора месяца. Она обнимала императора, словно проникая в него, перетекая, и чувствовала, как он делает то же самое, принимая ее свет и одаривая своим.

Они вновь стали единым целым.