– И что, ты собираешься после всего этого вернуться к нему? – со стороны Шамаева я не заметила особого интереса к моему рассказу, однако он выслушал, не перебивая и не насмехаясь, как делал его братец. Спасибо и за это.

На столе красовалось огромное блюдо с жареным мясом, слюнособирательно пахнущим дымком, бутылка вина и нарезки. Я грызла только кусочек сыра и благоразумно запивала соком. Кусок, что называется, не лезет в горло. Не могу я расслабиться и чувствовать себя спокойно, когда рядом один «из», как выразилась Эллочка.

А вот господин Шамаев совершенно не смущался и ел за двоих.

А то и за троих. Хороший аппетит у мужика.

Я с лёгкой завистью смотрела, как он поглощает мясо, не пользуясь приборами, и запивает это вином.

– Нет. Не вернусь, – вздох вырвался из лёгких, а с ним будто камень свалился. Стало легче дышать. Наверное, мне нужно чаще признавать, что Антон – самый мой неудачный эксперимент. Хотя в школе я их любила. Эксперименты, не мужиков, разумеется. А надо было мужиков. Хоть так научилась бы в них разбираться. – К тому же, он обо мне уже позабыл. Свалил, наверное, куда-нибудь подальше.

Булат бросает в рот последний кусочек со своей тарелки, вытирает пальцы салфеткой.

Такой брутал…

– Ты права. Он действительно сбежал, – на мой немой вопрос он с усмешкой хмыкает. – А ты думала, я тебе на слово поверю. Я проверил твою подноготную. Но знаешь, что меня поразило? Всё как-то скучно. Ты будто мышь серая, живёшь в своей норе и никуда не высовываешь нос. Работа официантки, муж-лох. А по тебе не скажешь. С виду вроде красивая баба. В чём дело?

Да, действительно, в чём? Мне не раз задавали этот вопрос. Почему ты такая пресная, Злата? Почему плывёшь по течению, как амёба?

А я молчу.

Что тут ответишь? Просто вот такая я скучная и никакая… Так и есть.

Да и где взять время на себя, когда пашешь по две, а то и по три смены подряд, чтобы было чем заплатить за коммуналку и на что купить продуктов. Когда забываешь, что ты женщина, что у тебя тоже была мечта. Пусть не такая высокая, как у мужа – стать одним из самых узнаваемых актёров Большого театра; а всего одна, такая малюсенькая, скромная… Всего лишь иметь семью. Тихое женское счастье.

Я так верила в неё, так силилась воплотить в жизнь, что даже не заметила, как угодила в серую безысходность…

Подняв взгляд на Булата, беззвучно засмеялась.

А ведь Имран меня хорошенько так встряхнул. Дико и страшно, конечно, признавать такое, но я действительно ожила в борьбе за свободу. Я открыла, наконец, глаза и увидела всё не в том розовом свете, в котором смотрела на Антона. Я увидела, что Булат прав. Я серая, скучная мышь.

И стоило Эллочке приодеть меня да отвести в салон красоты, я будто вмиг другим человеком стала. Мне не хватало этого чувства. Уверенности в себе.