Сытый желудок способствует улучшению настроения. Проблемы, конечно, никуда не делись. И не денутся. Но... Стало лучше.

- Так, что, Даниэла? Расскажешь мне? Или решила слиться? - в голосе Германа звучит капелька провокации. Но глаза смотрят серьезно.

Бросаю взгляд на часы. Вечер уже. Довольно поздно. Интересно, что он говорит жене о том, почему не дома?

В этот момент звонит его телефон. На дисплее мелькает женское фото, которое я не успеваю рассмотреть.

- Извини, - роняет Герман и направляется на балкон.

Ему звонит жена. И он отвечает на вызов, не особо церемонясь со мной. Но только что нам было хорошо. Действительно, было. Но может мужчинам вообще безразлично, с кем они? Им главное - удовлетворение их потребностей? А женская душа им и не нужна?

Откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза. Нет, исповедоваться я ему точно не стану. Ни сегодня. Никогда.

Так и сижу. Знаю, что он сейчас уйдет.

Герман возвращается с балкона.

Жму плечом. Чего он хочет от меня? Чтобы я его благословила?

- Я тебя не звала... - это, кстати, правда.

Ему не нравится мой ответ. Он подходит ближе, цепляет пальцами мой подбородок.

- Она - это другое. Ты... У вас разное положение, - говорит зачем-то. А то я не понимаю.

- У меня в твоей жизни нет никакого положения, - это тоже правда.

И она ему не нравится. Потому что он меня целует. Грубо, как бы наказывая. Сначала отвечаю на поцелуй... А потом... Его жена ждет...

- Ступай, - бормочу, отталкивая мужчину и отворачиваясь.

Он слушается, наверное, даже не меня, а необходимость сохранить привычный уклад жизни. Я его провожаю. Скольжу по нему глазами, пока он покидает квартиру. Хорош... Чужой мужчина.

- Я позвоню, - бросает напоследок.

И я остаюсь одна. С паскудным ощущением - муж сбежал, любовник бросил. Хотя мужа у меня и нет.

Спать пойду. Тяну руку, чтобы закрыть дверь на замок за ушедшим Германом. Как она совершенно неожиданно распахивается, являя моему взору Валеева.

Злого Валеева, к слову.

- Е*лась с ним?! - тихо цедит, едва разжимая зубы.

- В этом какая-то проблема? Ты же за половую свободу. Можно всё, - сразу ощетиниваюсь и я. Смысл молчать, когда всё катится в тартарары? А оно катится. Если уже не прикатилось.

Матом при мне раньше Демьян ругался очень редко. Теперь значит можно...

Кулаки у мужчины сжаты, грудная клетка вздымается и опадает. Глаза горят гневом. Он же не собирается распускать руки? Не думает, что я это проглочу?

Валеев стремительно оказывается возле меня, хватает, вжимает в свое тело и впивается в рот злым поцелуем. Я только что хотела другого мужика. Но всё это смывается знакомыми ощущениями. Или просто примитивным желанием секса. Уже не важно. Потому что я отвечаю и на его поцелуй. Также зло. И голодно. Руки сами тянутся стащить одежду с мужчины. Легкие заполняются его ароматом, так хорошо мне знакомым.