Выйдя из школы, я вдруг услышала чей-то оклик:

- Даниэла! - имея редкое имя, трудно рассчитывать, что обращаются к кому-то другому.

Чуть повернув голову, я увидела, как ко мне приближается мужчина. Не сразу узнала.

А узнав, испытала прилив негодования.

- Вы меня преследуете?! - выдала, не пытаясь скрыть раздражения.

- Даниэла, мне не хочется, чтобы вы воспринимали меня как врага. Это не так. Я вполне адекватный и состоявшийся человек. Я был бы вам очень признателен, если бы вы уделили мне время. Разговор пойдет о Демьяне.

Я ошарашенно смотрела на Германа. Откуда такая наглость? С чего он решил, что может лезть в мою жизнь?!

- Пожалуйста! - произнес мужчина сдержанно.

Последнее слово удерживает меня от взрыва - я не могу грубить тем, кто со мной вежлив. Но и воспринимать спокойно стоящего поблизости мужчину не получается. Он для меня как триггер. После его появления в моей жизни всё пошло наперекосяк. И скорее всего, это не его вина, ведь он к моей жизни не имеет никакого отношения. Но само его присутствие вызывает во мне некий внутренний протест.

- Мне не хочется с вами разговаривать. Я не понимаю, зачем вы пришли. Я вас знать не знаю. И не хочу узнавать. А если Демьяну есть, что сказать, то это должен делать он. Не вы.

Когда мы общались в прошлую пятницу, то перешли на "ты". Сейчас же я специально использую "вы", чтобы у мужчины не сложилось впечатления, что я рада нашей новой встрече. Ведь я не рада. Ни капли. А потом мне вообще делается нехорошо от мысли, что Демьян мог обсуждать меня с ним, обсуждать наш секс, рассказывать, как я выгляжу обнаженной. Это мысль причиняет физическую боль. Что-то внутри слева сжимается и не отпускает. Я пошатываюсь и словно через вату слышу голос Германа:

- Даниэла! Что с вами? Вам плохо?

Мне плохо. От переживаний становится физически плохо. Я на грани обморока - голова кружится, слова не достигают сознания, отвечать не могу.

- Да что ж это такое! - все же удается мне разобрать.

Меня подхватывает сильная рука. А дальше - дальше я все же отключаюсь. Не знаю, насколько долго по времени. Но в себя прихожу в салоне автомобиля. Это я понимаю, потому что ощущаю автомобильное сиденье. Глаза у меня закрыты. Попытка открыть их приводит к тому, что голова начинает кружиться еще сильнее.

- Вот! - у меня возле губ оказывается горлышко открытой бутылки, - Попейте воды...

Отворачиваю голову и крепче сжимаю губы. Сознание начинает потихоньку проясняться. А вместе с ним просыпается и здравый смысл. А еще опыт, приобретенный во времена развеселой клубной жизни. Я хорошо помню, как орал на меня Никита, когда я, семнадцатилетняя дуреха, которую он протащил с собой в популярный клуб, выпила коктейль, которым меня угостили.