Ты-то меня любил?

Последний вопрос - он до того горький, что оседает на губах.

Особенно, когда повисает молчание.

- Всё в прошлом. Я с Германом. Не звони больше, - твердо жму отбой.

Я не буду сожалеть. Не буду жить прошлым. Я никогда не узнаю, как сложилась бы моя жизнь, прими я другое решение.

Я есть здесь и сейчас. И иначе не будет. Не возможно.

Поэтому... Я очень хочу сына с темными кудряшками и глазами, как у его отца.

- Да бля*ь! - раздается возглас из коридора.

Что-то летит на пол с громким стуком. Выхожу в коридор.

Герман вернулся. Стягивает на ходу грязную рубашку. На нем же пиджак был... Лицо в крови.

- Мне умыться надо, - говорит мне и скрывается в ванной.

Я остаюсь стоять в коридоре, держась рукой за дверную коробку кухни. Почему-то хочется плакать, хотя он мне не сказал ни одного плохого слова.

Часто моргаю, чтобы удержать слезы. Герман довольно жесткий, и истерики без причины не вызывают у него умиления.

Он, умывшись, выходит в коридор и сразу же смотрит на меня.

- Так... Выкладывай, что напридумывала? - голос резкий. Он всё еще на взводе.

Бровь у него рассечена. Заклеить бы надо. И обработать...

- Тебе со мной не противно? - говорю то, как могу выразить свои чувства от всего этого.

Герман сначала напрягается. Затем берет себя в руки.

- Пошли-ка, - кивает на кухню за моей спиной, - Чаю мне тоже нальешь.

- Будешь ромашковый? - удивляюсь.

Он никогда такой не пил.

- Какой нальешь, такой и буду. Ты испугалась?

- Да, - отвечаю честно.

- Никогда меня не бойся. Что бы ни случилось, как бы мы ни поругались, я никогда не опущусь до такого, чтобы тебя ударить. И любую женщину тоже. Что касается сегодняшней сцены, то... Хм... Я - не монах. У меня были разные ситуации. Но я всегда принимал решение осознанно. И то, что я, ты, Демьян занимались все вместе сексом, для меня не имеет такого глобального значения, как для тебя. Было остро, волнующе, запретно... Но для меня очевидно, что ты к этому относишься иначе. А то, что говорил Демьян... Ценность женщины в том, что она готова тебе давать добровольно. И её невозможно за кем-то подобрать.

Он говорит довольно сложные вещи. Но мне кажется, я его понимаю. То, что было - это было удовольствие, как съесть какое-то лакомство. Но оно закончилось - и удовольствие, и лакомство. И уже ничего не значит.

- Ты ... его... еще любишь? - этот вопрос Герману удается задать с заметным трудом.

Отрицательно качаю головой и тоже принимаюсь объяснять. Чувствую - это важно.

- Нет. Знаешь, с момента знакомства Демьян вызывал кучу положительных эмоций. Мне было лучше с ним, чем без него. Но теперь их нет. Я не знаю, куда они делись. Они сменились на тревогу, стыд, разочарование, страх и пустоту. Сейчас мне лучше, когда его нет. И честно - я не вспоминаю о нем. Прошло... Перегорело...

Герман кивает.