Экипаж творил какую-то дичь, всех согнали на нижние палубы, и вот представь: я захватил единственный полагающийся мне как одинокому путешественнику кислородный шлем из каюты, рванул коротким путём через тропический сад туда, куда просили всех пройти, и наткнулся на корчащуюся в муках гипоксии девочку. Выбор был невелик: или дать ей задохнуться, или попробовать спасти. Я рассчитывал на природную регенерацию и устойчивость организмов цваргов к стрессовым ситуациям. Надел на неё шлем и попросил бежать к маме.

— Ну отлично рассчитал, сразу видно. На хирурга же учился! — не смог не съязвить Давид так, будто это он потерял зрение, а не я.

— Да, плохо рассчитал. Ни сам не смог дойти, ни сил организма не хватило, чтобы потом восстановиться. Доки в клинике сказали, что это очень редкий случай. Из-за длительного кислородного голодания какие-то клетки в мозгу разрушились необратимо. Так случается очень редко, но даже мы, цварги, далеко не неуязвимы. Я — тому пример. — Я развёл руками.

Давид шумно фыркнул.

— Вселенная, если бы я оказался на твоём месте, то потом мамочке той спасённой детки выдвинул бы такой ценник…

— Страховая компания перевела на счёт круглую сумму, которая и стала стартовым капиталом текущего бизнеса.

— Да не-е-ет, ты не понял. — От приятеля полыхнуло странной эмоцией, которую я не смог разобрать. — Дело же не в деньгах, точнее, не только в них. Если бы я потерял способность видеть, то непременно заявился бы на порог к той мамашке и в хвост и в гриву шпёхал бы её до конца жизни. Ты ж ребёнка спас! Эльтонийку! Они же обычно все сплошь и рядом эмансипированные гордячки… М-м-м, такой шанс поиметь…

— Она меня старше была лет на сорок.

— О-о-о, когда женщина старше, это самый смак, ты ничего не понимаешь!

Я сложил руки на груди, красноречиво показывая, что обо всём этом думаю.

— Да космос тебя задери, Вейлор! Ну уж разок то точно можно было бы найти ту красотку и нагнуть её в благодарность, так сказать! В конце концов, ты зрения лишился!

— Я порой поражаюсь, почему вообще мы с тобой общаемся.

— Потому что я самый лучший партнёр по фирме, верю в твоё чутьё, будь ты зрячим или незрячим, и ещё у меня сорок процентов акций компании, — довольно заявил приятель. — Ладно, раз об эльтонийках-из-прошлого ты говорить не хочешь, давай поговорим об эльтонийке-из-настоящего. Твоя жена, собственно. А почему ты решил, что она не может заполучить твою подпись…

Предчувствуя ещё один часовой мозговыносящий виток разговора, я жёстко оборвал собеседника:

— Давид, я ценю твою беспокойство, но у меня всё в порядке, честное слово. Меня устраивает то, как я живу, и мне не нужна ничья помощь.