Если вы мне настолько не доверяете, я могу перевести всю сумму денег на депозитный счёт в ведение Аппарата Управления Цваргом, чтобы вы сами перечислили эти средства тому мужчине. У него, наверное, есть жена и дети, кредиты лишними не бывают. — Я задумчиво протянула. — Но по возможности мне бы очень хотелось с ним увидеться и сказать спасибо лично. Это же не противозаконно?

— Нет, не противозаконно. — Старик пожевал губу. — Ладно, заявление приму, список всех цваргов-мужчин на ГХ-157 пятнадцатилетней давности мы составим. Вы его внешность-то помните?

Я с сожалением покачала головой.

— Не помню. Но мама говорила, что он красивый был и высокий. На тот момент ему лет тридцать по-цваргски примерно было.

— Хм-хм, это, конечно, сократит круг, — хмыкнул сотрудник канцелярии. — Ещё что-нибудь?

— Если у компании сохранились какие-то записи или чуть более детальная информация, то можно проверить расположение кают на палубах. Меня отключение системы вентиляции застало в саду с тропическими бабочками, на том этаже очень мало жилых кают располагалось. Полагаю, что выбор должен быть небольшим. В любом случае, если вы предоставите мне списки цваргов с номерами коммуникаторов, я готова их всех обзвонить и опросить, кто помнит десятилетнюю девочку с малиновыми волосами. Полагаю, таких не много.

— Пф-ф-ф, ещё и номера вам давать! Разглашение персональных данных, на минуточку, — фыркнул старик. — Сами обзвоним всех.  Так, тут и тут ещё с вас отпечаток ладони, и можете идти.

Так, провозившись полдня с делом, ради которого затеяла всю эту авантюру, взмокшая и уставшая, я вышла из Серебряного Дома. Дальше мне сказали, что надо только ждать и больше ничего. Со мной свяжутся, как только найдут того самого цварга. Отлично!

Теперь можно пробежаться по магазинам, набрать сувениров для дома, ну и зайти в турфирму, чтобы определиться, что есть интересненького на Цварге. Когда ещё тут доведётся побывать?

Глава 6. Лучший друг

— Вейлор, не уходи от меня! Вейлор, ты убегаешь!

Давид носился за мной ведь день, приехав в офис к самому открытию, и нудел-зудел-ныл-спрашивал-тряс-приставал-и-доставал изо всех сил. Порой даже складывалось впечатление, что другу детства кто-то платит за то, чтобы задавал мне массу крайне неуместных вопросов и выводил из себя.

От Персиваля по ментальному фону пришло лёгкое сочувствие, и я мысленно простил секретарю то, что он рассказал Давиду про женитьбу. О напористость и бестактность Давида даже бурелом бы сломался, куда уж там обычному, пускай и очень хорошему секретарю.

— Да, я женился. Да, на эльтонийке. Нет, это не шутка! — не выдержал я и вспылил под конец дня. — Что тебя не устраивает?!

— Меня? Меня-я-я? — оскорблённо протянул друг.