Всех подкармливает и…

— Ты всегда нас ненавидела, — сжимая пальцы в кулаки, прошипела девочка. — Его. Меня. И мне не понятно, почему вы сейчас изображаете любовь и счастье?!

— Ради тебя и изображаем! — не выдержав, процедила я. Собиралась оставаться спокойной, собиралась повоспитывать чужого подростка, но это, как оказалось, совсем непросто.

Если не сказать — невозможно.

— Или ты забыла об утреннем визите леди Левенштерн? — Поднявшись с кресла, я подошла к девочке. — Мы делаем всё, чтобы ты осталась с нами. И хотя бы за это тебе стоит быть благодарной!

Эдвина сощурила глаза:

— Мне не за что тебя благодарить.

Не за что любить! Всё, что ты наговорила бабушке… Ложь! Враньё!!! Ни за что не поверю в твою показную заботу. Тётя! — Последнее слово она почти выплюнула и сразу бросилась к выходу.

Я её опередила. Упёрлась ладонью в дверь, и та, едва приоткрывшись, тут же с треском захлопнулась.

— Я не разрешала тебе выходить. — Словами не передать, сколько сил мне потребовалось, чтобы голос снова звучал спокойно. Хотелось кричать, но вместо этого я сдержанно продолжила: — Твоё поведение неприемлемо.

Не только по отношению ко мне, но и к мисти Ливен. За выходку с гувернанткой будешь наказана.

— Посадишь возле меня жабу? — съязвила нахалка, напоминая об угрозах дракона, которые так и остались всего лишь угрозами.

— Закрою до ужина в классной комнате. Наедине с учебниками, которые ты так «любишь». А если мисти Ливен ещё раз на тебя пожалуется или что-то её напугает, ты из той комнаты больше не выйдешь. И сегодня снова останешься без десерта! — припечатала строго, после чего, приоткрыв дверь, позвала дворецкого.

Я, конечно, неоригинальна, но и опыта в воспитании детей у меня не было. Правда, судя по выражению лица наследницы, для неё всё это было в новинку. И второй вечер без сладкого, и день в четырёх стенах в компании нудных, по её мнению, учебников.

— Но дядя… — закинулась было она, хлопая в изумлении ресницами.

— Эндер больше не станет закрывать глаза на твои выходки, Эдвина. Никто в этом доме.

Дуясь и поджимая губы, она дышала тяжело и громко, напоминая маленький взбешённый паровозик.

А когда я попросила явившегося на мой зов дворецкого проводить её в классную комнату, капризно топнула ногой, словно это могло чудесным образом изменить моё решение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Узнаю, что её выпустили, будет сидеть взаперти до выходных, — пригрозила я напоследок и кивнула Бальдеру, чтобы перестал стоять истуканом и проводил её на второй этаж. Кажется, дворецкий был удивлён не меньше малолетней бунтарки.