Версии разнятся, и есть ли в них хотя бы доля правды, я не представляю. Да мне это и неинтересно.

— Что за реликвия? — заинтересовалась я.

— В том-то и дело, что никто даже смутно не представляет, что она из себя представляет. Это может быть статуэтка, а может, и украшение. Картина, шкатулка, оружие… Кто что только ни выдумывал.

— И что в ней такого особенного?

Откинув крышку карманных часов, «муж» бросил быстрый взгляд на циферблат, после чего сунул их обратно в карман жилета, серого, расчерченного тёмно-синей клеткой.

— Считается, что этот предмет, что бы он из себя ни представлял, способен вернуть его обладателю, потомку Перерождённых, способность превращаться в дракона.

А с ним и многочисленные… «бонусы». — Он замолчал, как будто о чём-то раздумывая, а после всё же продолжил: — Если верить легенде, счастливый обладатель наследия Фарморов уподобится Великому Дракону, обретёт силу, о которой уже давно никто не слышал. А с ней — неуязвимость, долгие годы жизни. И под годами жизни я подразумеваю не сотню лет, а много, много больше.

— Звучит заманчиво, — задумчиво пробормотала я.

 — Я бы от такой чудо-реликвии точно не отказалась.

— У каждой медали есть обратная сторона. — Он стянул со спинки кресла сюртук, давая понять, что наш разговор окончен. — Я бы не хотел жить сотни лет, хороня, снова и снова, тех, кто мне дорог. Да и оборот, если верить древним хроникам, доставлял нашим предкам невыносимую боль. А главное, я уже давно вышел из возраста, когда верят в сказки, и копаться в старье Фарморов не собираюсь.

— То есть ты действительно всё делаешь ради Эдвины? Бескорыстно? Она ведь тебе никто!

И снова я ляпнула явно что-то не то.

Он едва не зарычал в ответ на моё заявление. Не знаю, как сдержался, и вместо рычания лишь холодно выцедил:

— Она дочь Терес и Нильса. Она уже давно стала моей дочерью. Скажи, в той прошлой жизни у тебя были дети?

Сердце словно кольнуло иглою.

— Не было, — проронила чуть слышно, невольно вспоминая о наших с Игорем неудачных попытках.

Проблемы со здоровьем были у меня, и муж не уставал меня этим попрекать. Не то чтобы он так ждал ребёнка… Просто ему нравилось делать мне больно, снова и снова задевать за живое, напоминая о моём бесплодии.

— Тогда тебе не понять, что это такое: быть родителем, растить ребёнка. Неважно, своего или чужого. — Очередной прицельный удар, от которого теперь уже мне хотелось зарычать. — Если бы ты была матерью, Женя, тебе бы не пришло в голову спрашивать, почему я не хочу отдавать Эдвину Данне.

— Мы с Кастеном планировали и семью, и детей. Но ты всё испортил! — не сдержавшись, выпалила я. Выскочила из кабинета, желая оказаться как можно дальше от этого «отца года».