Но это мало кого останавливало, и я успела погасить с десяток таких меток, потому что не могла позволить, чтобы мои люди истекли кровью у меня на руках, а уж тем более сидели в тюрьмах долгие годы за сущие пустяки!.. Правда, я всегда брала с них клятву, что такого больше не повторится.

Вот и Никлас в тот раз мне поклялся — и за себя, и за отца.

Но это не помешало ему сейчас притащиться в Бростон-Холл за помощью и признаться, что он снова охотился в королевском лесу! И теперь у меня было полное право бурчать, ковыряясь в его ране, пытаясь подцепить проклятую магическую метку!

— Вы, Обрайны, потеряли не только страх, но и совесть, — заявила ему.

 — Значит, нарушил клятву, а потом заявился к Бростонам? Неужели не понимаешь, что это не мой дом?! Сюда нельзя приходить, истекая кровью, с меткой королевского преступника на своем плече. Это опасно, в конце-то концов! А что, если бы в эту конюшню вошла не я… Кстати, что ты сделал с конюхом? Или же с конюхами?!

— Он был один, и я отправил его погулять, — оскалился он. — Вернется через пару часов и ничего не будет помнить.

— Хорошо, — сказала ему. Хотя, что уж тут хорошего? — Тебя кто-нибудь видел?

— А если бы увидели?! Думаешь, тебя бы пожалели, погладив по голове? Разве ты не знаешь, что охота в королевских лесах расценивается как воровство из собственного кармана его Величества короля Вильяма?

— Мне некуда было больше идти, Одри!

Тут Никлас вцепился мне в руку и закрыл глаза, потому что я все-таки обнаружила и мстительно уничтожила ту самую метку.

Теперь дело оставалось за малым — затянуть рану, а затем запустить ускоренный процесс регенерации.

— Потерпи, — сказала ему. — И руку мою отпусти, она мне еще пригодится, — после чего принялась осторожно сращивать края его раны.

Спешила, понимая, что времени у нас в обрез, и в любой момент сюда может кто-то войти — пусть не конюх, так кто-то другой, — но ни мне, ни ему не нужны были лишние свидетели.

Если бы мы с ним были в «Высоких соснах», это бы заняло у меня от получаса до часа, а так я управилась за десять минут. И, пожалуй, моя спешная, хоть и аккуратная работа доставила много неприятных ощущений моему пациенту. Но мне не было его жаль, потому что он заслужил.

Нечего было нарушать собственные клятвы!.

.

— Я сделала все, что смогла, — сказала ему. — Но погоди еще пару минут… Сейчас я все здесь зачищу, затем накину на тебя иллюзорное заклинание, и ты можешь убираться восвояси. Но если ты еще раз явишься ко мне со стрелой — в руке, в ноге, да хоть в заду! — клянусь, Никлас, я больше и пальцем не пошевелю, даже если ты истечешь кровью на моем пороге!

Но вместо того, чтобы поклясться, что впредь он будет благоразумным и не явится ко мне со стрелой в заду, Никлас уставился мне в лицо.