На кострах готовили еду — монастырская кухня оказалась слишком маленькой, чтобы накормить такое количество народа. Тут же стирали белье, сплетничали и смеялись.

Жизнь продолжалась несмотря на то, что Валор был объят Темным Бунтом.

Вот и я хотела, чтобы она продолжалась и для моей семьи. Поэтому, улыбаясь и кивая на приветствия, отправилась в часовню Великой Матери, уверенная, что найду матушку-настоятельницу именно там, и она молится за души людей, прося Великую Богиню отвратить их всяческого зла.

Не ошиблась. Святомонахиня стояла на коленях перед образами, а вокруг горели сотни свечей.

И мне показалось, что это неспокойные, мятежные души, которые не знали, какой им сделать выбор в столь неспокойное время.

Зато я знала. В Гленншире я уже сделала все, что могла, и теперь мой путь лежал в столицу.

— Матушка-настоятельница! — позвала ее негромко, и она повернула ко мне голову.

— Ты собираешься уйти, — произнесла святомонахиня после того, как тяжело поднялась с колен.

Я кинулась было к ней на помощь, но она покачала головой.

— Я должна это сделать, — заявила ей.

 — Мне нужно в столицу, потому что… Хотя бы потому, что я давала церковные обеты. Как мне их исполнить, если буду далеко от своего мужа?

Настоятельница лишь улыбнулась, выслушав мои оправдания.

— И ты хочешь получить мое благословление, не так ли?

— Да, матушка Иридия!

— Тогда иди с миром, дитя мое, — произнесла она, — и пусть любовь наполняет твое сердце. И вот еще… — сняла с себя ладанку с двумя перекрещенными ладонями и сердцем посредине. — Отдашь это настоятельнице монастыря Святой Анны в столице. Ее зовут Сесилия.

Скажешь ей, что родная сестра Иридия передает ей привет и шлет свою любовь. Она примет тебя с радостью и поможет чем сможет.

— Спасибо, — отозвалась я, растрогавшись до глубины души.

Затем обняла хрупкое тело святомонахини, после чего… пробила портал прямиком из часовни. Он вел за стены монастыря, но выходил с другой стороны от того места, где разбили лагерь Тобиас и остальные наши защитники.

Сторожили монастырь, чтобы не прошли враги. А Тобиас, подозреваю, еще и караулил меня, чтобы я не сбежала.

Только вот я сбежала. В простеньком платье, куда больше подходившем крестьянке, чем леди Бростон, с документами на чужое имя, двумя амулетами — подарками генерала Черных и святомонахини, деньгами и обручальным кольцом в потайном кармане. И пусть я пообещала Тайлору носить его всегда, но по нынешним временам решила не держать фамильную драгоценность Бростонов на своем безымянном пальце.

Повернувшись лицом к заходящему солнцу, я двинулась пешком в сторону столицы, и путь меня ждал неблизкий.