Встряхиваюсь. Так, заново. Купе…

— Настасья Андреевна! — раздаётся в коридоре. — К Григорию Васильевичу зайдите! Просил…

— Спасибо, Тамара Львова… — стучат мимо моей палаты каблуки.

Меня вдруг дергает от этого голоса и сердце срывается, пускаясь в тревожный неконтролируемый пляс.

И я растерянно лежу, глядя в приоткрытую дверь. Что это было сейчас?…

Глава 24. Фантомная причина тревоги

Внутренняя тревога никак не отпускает. Я ищу в себе причины или обстоятельства и никак не могу отыскать. С родными — порядок. Работа никуда не денется, не очухаюсь я, дело закончат другие спецы. Телефон — запаролен. Что?…

Найти не могу, но что-то точно есть! И я плаваю в каких-то обрывках, не в состоянии склеить пазлы в картинку. Так как большинство пазлов потеряны. Довожу себя до головной боли.

И вообще это состояние беспомощности какое-то унизительное… Ненавижу болеть!

Через некоторое время заглядывает медсестра.

— Всё в порядке?

— А можно хотя бы сладкий чай?

От слабости кидает в пот при каждом усилии.

Оглядывается в коридор.

— Я Вам принесу… Но вообще — не положено. Вы не говорите врачам.

— Спасибо!

Заходит с сумкой и пустой кружкой. Достаёт из сумки термос, наливает мне парящий чай с запахом душицы. И запах очень ярко взбудораживает меня, навеивая бабушку, дачу… утро… я на крыльце с кружкой. Все еще спят… только бабушка, я и…

«София!» — вспоминаю имя дочки Эвы. Точно же — София. Как я мог забыть?

Медсестра выкладывает на салфетку печенье.

— В тумбочку потом уберёте, чтобы никто не видел. У нас с режимом очень строго.

— Обязательно! Благодарю.

Уходит…

— Дверь не закрывайте, пожалуйста, — прошу в след. — Душно.

На самом деле уже прохладно. Но холод немного проясняется моё спутанное сознание. К тому же, там за дверь, иногда стучат те самые каблучки, и сердцебиение моё ускоряется. Пусть ускоряется. Качает кровь!

С трудом присаживаюсь. В изнеможении упираюсь спиной в стену. Ощупываю голову в поисках травмы. Пальцы не обнаруживают ничего болезненного. Но это ничего не значит. Потому что я обнаруживаю, что кожа моя полностью потеряла чувствительность и словно онемела. Прикосновения к самому себе, как под нехилой анестезией.

Тошнит… Но надо есть. Иначе силы не появятся. Немного отдохнув дотягиваюсь до кружки. Она мне кажется очень тяжёлой. Едва поднимаю!

Перетаскиваю подушку на колени и потом, с трудом перемещаю туда же кружку. Руки трясутся, как от непосильной нагрузки.

Мда… овощ, так овощ…

Моё чаепитие растягивается на час. К концу чай уже ледяной. Осиливаю печенье, которое не имеет для меня вкуса. Запах есть, вкуса нет. И я даже не понимаю сладкий ли чай. Вкусовые рецепторы тоже словно отморозило.

Убрав стакан в тумбочку, как просила медсестра, перевожу взгляд на приоткрытую дверь в санузел.