А еще можно было разглядеть человека, присевшего над одним из лежавших тел. Полы широкого зимнего плаща раскинулись по льду двумя темными крыльями…

Неужто Эрев, подумал Свальд. Но потом мужчина поднялся — и он решил, что здоровяк швед был все-таки повыше и покрупней.

Мужчина шагнул к следующему телу. Снова раздался крик, долгий, захлебывающийся. Свальд даже различил пару слов:

Всю дорогу Забава старалась быть незаметной. Чувствовала себя лишней среди толпы мужиков. Обузой для них.

Ведь понятно же, что Харальд с людьми не в гости собрались. По-походному снарядились, по-походному и шли…

Но она все равно радовалась, что муж взял ее с собой.

Все лучше, чем сидеть в крепости, думая, как бы чего с ним не случилось. И всматриваться в лица людей, подходивших к ней, вспоминая при этом слова Красавы — ты и знать не будешь, кто к тебе подходит, что с тобой сделают…

О словах этих Забава думала часто. А когда в Гереборге ранним утром объявился Свальд, первым делом опять вспомнила о них. Мало ли что? Вдруг на нем снова колдовство какое?

Она была сама не своя, пока не улучила мгновенье и не спросила у Харальда, зачем приехал его брат.

Оказалось, тот лишь хотел предупредить, что из крепости пропал еще один человек. Днем, сразу же после их отъезда. И где этот пропавший, никто не знает.

После этого Забава устыдилась своей трусости. Прежде она такой не была. Разнежило ее житье за Харальдовой спиной, разбаловало…

Нужной она себя почувствовала лишь вечером, когда позволили заняться готовкой. Покрутилась у костра, доварила похлебку, разогрела всем лепешки. Отнесла Харальду, молча сидевшему у входа, горячего варева.

Он принял миску у нее из рук, пробормотал:

— Спасибо, дротнинг.

И Забава не удержалась от улыбки, хоть и понимала, что ему сейчас не до шуток. Дротнинг — княгиня. Спасибо, княгиня? Это она-то?

— Пожалуйста, Харальд, — отозвалась она.

По губам Харальда, уже зачерпнувшего первую ложку, пробежала слабая усмешка. Но вслух он строго сказал:

— Иди к костру. Не стой рядом со мной, ни к чему.

Выходит, полагает, что на них в любое мгновенье могут напасть, подумала Забава. И тихо отошла, вернувшись лишь за миской.

Но посматривала все время на мужа. И пока сидела возле костра, разведенного в ямке, на выходе из пещеры, и когда укладывалась спать.

Харальд сидел внешне спокойный, даже какой-то расслабленный. Без шапки. Косицы разлетелись по темному меху плаща, глаза полуприкрыты…

А рука на рукояти секиры. Только когда ел, не держался за нее.

Потом Забава забылась зябким, некрепким сном, свернувшись в комок в дорожном плаще, на мехах, под которые подстелили сосновый лапник. А когда ночью один из воинов дотронулся до ее плеча, прошептав:

— Дротнинг, конунг велел вставать. Но тихо.

Она тут же проснулась.