Сюжет неизменно включал завязку, кульминацию и развязку, в которой, как в индийском кино, все пели, плясали и ели за общим столом.

Ни разу за пять детсадовских лет Сережа не повторил состав поглощаемых героями блюд. У малышни мокли слюнявчики, и за обедом его группа со зверским аппетитом съедала все до крошки. Если же Сергуня болел и отсиживался дома, половину резиновой каши и клейкого супа нянечкам приходилось выливать в мусорный бак.

На уроке литературы в школе, когда учительница просила зачитать полюбившиеся строки из «Евгения Онегина», девочки декламировали письмо Татьяны к главному герою, мальчики – наоборот: письмо Онегина к Татьяне.

Эти строки в обязательном порядке каждый должен был выучить наизусть. И лишь Греков, выйдя к доске, облизнувшись и вытянув руку вперед, как Ленин в бронзе, чувственно зачитал:

В это время в портфеле у Миры ждали ежедневные куриные котлеты и рис вкуса бумаги – без соли, на воде. Ни вина, ни ростбифа, ни трюфелей, ни сыра, ни тем более ананаса Сережин желудок не воспринимал. Спиртное он попробовал однажды, не выдержал на вечеринке в честь возвращения из армии школьного товарища.

Кто-то поднес ему бокал шампанского, и друзья начали скандировать:

– Пей до дна! Пей до дна!

Серый выпил залпом. Нутро будто обожгла кипящая лава, глаза вылезли от боли, тело сложилось пополам, колени свело судорогой. Все, что он помнил с того вечера, – сирена скорой помощи, долгие дни в отделении гастроэнтерологии, бесконечные капельницы, килограммы таблеток, жесточайшая диета на годы. Жесточайшая – значит без котлет. Только несоленый рис на воде.

Утром, в обед и вечером. Зимой, весной и летом.

– Мама, – плакал он, – ну это же всего лишь шампанское! Не стиральный порошок, не соляная кислота, не расплавленный свинец!

Греков исхудал до состояния скелета и в какой-то момент поймал себя на мысли, что ненавидит все человечество. Люди – любые: умные и дебилы, красивые и уроды, здоровые и больные, верующие и атеисты, честные и мошенники, счастливчики и суицидники, палачи и жертвы – имели право на еду. Люди ели, не задумываясь о расплате, не осознавая чуда.

Люди рассуждали о вкусах, о тонкостях приготовления блюд. Люди поглощали пищу не только чтобы утолить голод, но просто ради наслаждения. Люди сопровождали праздники, встречи, задушевные беседы лакомствами и спиртным. Заедали радость и горе, запивали взлеты и падения.

Греков был всего этого лишен. Частенько, уже окончив институт, он вставал недалеко от киоска с дешевыми чебуреками и наблюдал, как здоровый армянин волосатыми руками выдает студентам, школярам и ханыгам их заказ.