Росс вздыхает, садится и смотрит на меня.

Он тоже глядит на снимок. Судя по всему, Росс испытывает изрядное сожаление.

– Не думай, будто я не люблю Эл, – говорит он.

– Я же ее сестра! – Вот и все, что приходит мне в голову. Похоже, гены оказались сильнее обета верности.

Внизу раздается звонок, и мы оба подпрыгиваем от неожиданности. Росс встает, надевает спортивные штаны. Босые ноги шлепают по ступенькам, по мозаичным плиткам. Я смотрю на шнурок звонка возле туалетного столика, вспоминаю колокольчики на доске, похожие на разномастные ножи в ящике кухонного шкафчика.

Перевожу взгляд на фотографию. Я все еще слышу голос Эл в темноте, после долгих часов злобного молчания. Хриплый, вредный и полный того самого сверкающего страха, что был в ее глазах в тот день, когда она вручила мне черную метку. «Как ты могла? Ты ведь моя чертова сестра!»

В две тысячи пятом мы с Эл снимали комнатку в районе Горги. Жуткие трущобы, конечно, но мы были рады ей, как потерпевшие кораблекрушение моряки – суше. Общежитие принадлежало Роузмаунту, и мы могли оставаться там ровно год, пока не подыщем подходящее жилье и средства на оплату. Обе мы учились в колледже, получали социальную стипендию и хватались за любую, самую грязную работу. Мы почти не разговаривали друг с другом и к девятнадцати годам были ничуть не ближе, чем к восемнадцати. И я все еще продолжала лгать сестре.

На майские праздники интернат устраивал ежегодное мероприятие для выпускников: барбекю на прилегающей к нему обширной территории. Эл швырнула приглашение в мусорное ведро, я же вытащила его и условилась о встрече с Россом возле пожарного выхода. Наверное, тогда мы считали себя весьма осторожными и умными, но сейчас я в этом сильно сомневаюсь. Как правило, мы встречались в доме его матери – к тому времени они уже переехали из Уэстерика в Фаунтейнбридж – и по-быстрому занимались сексом в его комнате на узкой односпальной кровати, прислушиваясь к доносящимся снизу голосам. Возможность порезвиться в пустом Роузмаунте представлялась нам слишком удобной, чтобы ее упускать.

Длинные коридоры с высокими потолками опустели. Росс вел меня за руку, я громким шепотом указывала направление. Ключи от комнат висели на пронумерованных гвоздиках в вестибюле, и я знала, что новых обитателей нашей бывшей комнаты в корпусе нет – они наверняка накуриваются в кустах перед корпусом. Пожалуй, была у меня и другая причина привести Росса именно туда: мне хотелось, чтобы он очутился в моей, а не в ее кровати.

Мы уже миновали стадию объятий и поцелуев и перешли к потной и шумной возне, без всякого стеснения и без каких-либо ограничений, – и тут на пороге появилась она.