– Итак, у нас есть еще несколько вопросов. Личных. Росс, может, Кэтрионе лучше выйти из комнаты?

– Не надо, – угрюмо буркает Росс, растеряв весь свой пыл. Меня снова распирает смех, и я поскорее делаю глоток обжигающе горячего кофе. – Спрашивайте, что хотите.

– Вы сообщили Логану, что перед исчезновением Эл находилась в подавленном настроении. Это верно?

Я выпрямляюсь и с удивлением смотрю на Росса, но он не замечает, потому что прикрыл глаза.

– И у вас были семейные разногласия…

– Не говорил я ничего подобного! – взвивается Росс. – Просто мы… Я много работал. – Он качает головой. – Я много работал, и мы с Эл редко виделись. Когда она не писала картины, то уходила в море на чертовой яхте.

– И вы никогда ее не сопровождали?

Росс бросает на Рэфик яростный взгляд.

– Я не хожу под парусом. Плавать не умею, воду не люблю. Говорил же…

– Как насчет психического состояния Эл? – продолжает настаивать Рэфик. – Вы можете сказать, что перед исчезновением ее депрессия усилилась?

– Нет. Слушайте, я лечу людей с глубокой депрессией. Такова моя работа. У Эл была легкая степень, только и всего. Я понимаю, к чему вы ведете, но…

– И к чему же они ведут? – влезаю я, хотя и сама прекрасно понимаю.

Рэфик смотрит на меня.

– Насколько я знаю, Эл уже однажды пыталась покончить с собой?

– Да пошли вы к черту! – вскидываюсь я и перевожу взгляд на Росса. – Это ты им сказал?

На меня накатывает болезненное воспоминание: Эл на больничной кровати. Под глазами черные круги, лицо белое как мел, – все в жизни Эл всегда было либо черным, либо белым. В вену на тыльной стороне ладони воткнут катетер, рядом стойка и капельница с физраствором. На руке запачканная кровью плотная повязка. Улыбка Эл – усталая и неверная, но такая радостная… И в ней столько ненависти…

– Эл не пыталась покончить с собой ни тогда, ни сейчас! – заявляю я, стиснув зубы.

– Вы имеете в виду, что ее передозировка в возрасте… – Рэфик сверяется с телефоном, – девятнадцати лет была чем? Криком о помощи?

Рэфик с Логаном обмениваются многозначительными взглядами.

– С момента исчезновения Эл не пользовалась своими банковскими счетами, никому не звонила, не включала телефон. В ближайшие больницы не поступал никто, похожий на нее. С восьми пятнадцати утра третьего апреля никто не видел ни Эл, ни ее парусник. Росс обнаружил паспорт жены дома, в обычном месте. Почему вы так убеждены, что с вашей сестрой все в порядке?

– Я уже говорила… – я вздыхаю. – Потому что она всегда так делает.

Я так не делаю никогда. Мы с ней очень разные и никогда не были одинаковыми.