Беру бокал шираза, налитого Россом, и ставлю обратно, даже не пригубив. От запаха говяжьего фарша накатывает тошнота. Голова болит, мысли вязкие, мутные. Мне очень тревожно, сердце то и дело пропускает удар, потом отчаянно бьется, стремясь наверстать упущенное. Возможно, от горя или от потрясения, ведь за короткое время произошло столько всего: гибель Эл, признание Мари, откровения Вика, письмо Эл. К тому же я наконец вспомнила, что случилось в этом доме. Нужно расспросить Росса про находки в комнате Синей Бороды, еще раз уточнить про Мари и про Вика. И обязательно следует поскорее покончить со всеми обвинениями Эл, но я не могу…

Росс накрывает крышкой кастрюльку с чили и возвращается к столу; садится рядом со мной так близко, что я вижу серебряные искорки на радужке его глаз.

– Я хочу кое-что с тобой обсудить… Кэт, да ты как ледышка!

Смотрю на свои ладони в его руках. Я и не заметила, как он их взял.

– Все в порядке, – заверяю я.

Росс начинает растирать мне пальцы и согревать их своим дыханием.

– Наверное, сейчас не лучшее время для подобного разговора, и все же… Я решил продать дом.

– В ближайшем будущем. – Голос у него мягкий, словно уговаривает норовистую лошадь. – Сразу, конечно, не выйдет. Эл не оставила завещания, к тому же сначала ее следует признать умершей. – Пытаюсь выдернуть руки, он их удерживает. Интересно, откуда Россу известно про завещание? – Я знаю, как это звучит, Кэт, и понимаю, как тебе тяжело. Я знаю… – Он умолкает и закусывает губу.

– Ничего, все образуется. – Как нелепо, что мне до сих пор хочется его утешить, провести пальцами по складке между бровей, по темным кругам под глазами…

– Останься со мной, Кэт.

Росс смотрит на меня так пристально, что я даже моргнуть не решаюсь.

– Будь со мной рядом всегда, Кэт! Понимаю, сейчас не лучшее время, но я тебя люблю. Не так, как любил Эл, совсем иначе. – Росс прикрывает глаза, словно от боли. – Лучше.

Даже не знаю, что сказать.

– Конечно, многие нас осудят. И все же, если ты будешь со мной, я готов с этим мириться. Мы можем остаться здесь, пока не продадим дом, или уехать куда-нибудь – куда угодно, как захочешь. Решать тебе. Я люблю тебя, Кэт! Ты мне нужна. – Он берет мое лицо в ладони, гладит по щеке. Пальцы у него дрожат, глаза сияют. – Ведь Эл любила нас обоих и хотела бы, чтобы мы были счастливы.

Я не знаю, действительно ли сливная пробка и кольцевая пила – те самые. Нужно обратиться к Логану и Рэфик, показать им все, провести экспертизу. Ведь речь идет о Россе! Ни стыд, ни горе не дают мне забыть о том, что иногда Эл бывала весьма жестокой. Она права: я не доверяю ей, причем давно. Сестра до сих пор дергает нас за ниточки. Письмо может оказаться очередной ложью, как и послания по электронной почте от лица Мышки.

Кто-то из них двоих лжет.