Старый дом продолжает спать, и его лязгающие, скрипящие жилы похожи на скрытую карту черных дорог и медных проводов, на тайны, запертые в комнатах и в комодах, на океаны, на полуночные миры огня, ярости и веселья.

Прохожу мимо кухни, смотрю на отражение в зеркале над телефонным столиком. Открываю дверь в гостиную и с облегчением выдыхаю.

Теплая комната залита золотистым светом. Огромные шторы от потолка до пола задернуты, скрывая дождь и ночь, в камине потрескивают поленья, и на бутылочно-зеленых плитках играют блики огня. На пристенных столиках и на стойке бара «Пуаро» горят свечи, отражаясь в зеркалах и полированной мебели. Совсем как на Рождество – не хватает только восьмифутовой пихты, которая сверкала бы огоньками и роняла иглы, наполняя комнату запахами зимнего леса.

Воссоздающие фантазии. Я думаю об этих словах, пока они не расплываются у меня в голове, пока не начинаю видеть Синюю Бороду, преследующего нас с фонарем. Из проломленного черепа пирата хлещет кровь, и он заваливается на палубу «Сатисфакции».

Росс встает с дивана и настороженно улыбается.

Он быстро оглядывает комнату.

– Я не слишком перестарался?

Я не могу заставить себя войти и мнусь на пороге.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – У Росса между бровями снова появляется глубокая складка, и мне хочется провести по ней пальцем, стереть без следа.

– Да. – Заставляю себя шагнуть ему навстречу.

– Присядь, – просит он, сжимает мою холодную руку и отходит к бару.

Я сажусь, смотрю в мерцающем свете камина на силуэт с узкими бедрами и широкими плечами, с густыми вьющимися волосами. Рука тянется к карману джинсов, где лежит письмо Эл. Его присутствие и утешает, и пугает. На бирюзовых плитках бара «Пуаро» стоят бокалы с хересом – золото в хрустале, два вместо четырех. Эл действительно рассказала ему все.

– Аперитив, – говорит Росс, ставя бокалы на освещенный свечами кофейный столик, и я вспоминаю романтический уголок в итальянском ресторане.

От Росса исходит тепло и знакомый запах с нотками сосны и мускуса. Мое сердце бьется часто и слишком громко.

– Твое здоровье! – торжественно объявляет он.

Не успевает стихнуть низкий, мелодичный звон бокалов, как я выпиваю все залпом. По телу разливается приятное тепло. Надо бы спросить, как прошел его день, как работа, как самочувствие, но я не могу себя заставить.

– Все будет хорошо, Кэт! – шепчет Росс, сжимая мои ледяные пальцы. – Главное, что мы есть друг у друга.

Я закрываю глаза и чувствую прикосновение теплых губ к виску.

Я сижу за кухонным столом, Росс стоит перед маминой плитой. В окно стучит дождь, завывает ветер, запертый в саду между высокими каменными стенами. Хотя в кухне жарко и влажно, я дрожу от холода.