Поэтому и с зубами сами справлялись… А как насчет школы?

– Мы получали домашнее образование – мама была прекрасным учителем. – Вспоминаю кладовую, оклеенную обоями с оранжевыми и желтыми нарциссами, деревянную парту у окна, выходившего на задний двор и сад. «Буря», «Граф Монте-Кристо», «Джейн Эйр», «Скрюченный домишко». Помню, как мы лежали в Башне принцессы, и мама рассказывала нам про Белоснежку и Алоцветика, Синюю Бороду, Черную Бороду и короля пиратов.

– Вас держали взаперти?

– Нет. Нет! – И тут я вспоминаю кривые гвозди, вколоченные в каждый подоконник, замок на красной двери, который без ключа не откроешь.

Порывисто встаю, громко чиркнув задними ножками стула по полу.

Рэфик хватает меня за руки и усаживает обратно.

– Вам разрешали выходить на улицу?

– Да, мы играли на заднем дворе…

– А за пределами ограды?

– Вы когда-нибудь виделись с другими людьми, кроме мамы и дедушки?

– Да! – Первым делом я вспоминаю не про Росса или Мышку, а про Ведьму: высокую, тощую, полную черной злобы.

– С кем? – Блеск в глазах Рэфик – единственный признак того, что она вовсе не так спокойна, как хочет показать, и меня это пугает.

Я точно знаю, какое имя она ожидает услышать.

Я трясу головой и снова пытаюсь подняться, только ноги не слушаются.

– Где был ваш дом, Кэт?

Я не могу пошевелиться, у меня стучат зубы.

– Кэт, все хорошо. Попробуйте расслабиться. – Рэфик кладет ладони на стол между нами, делает глубокий вдох. – Ладно, скажу сама. Нам известно почти все, но кое о чем остается лишь догадываться.

Я молчу и смотрю в никуда.

– В сентябре девяносто восьмого я была простым тупоголовым констеблем, работала в Ист-Энде Глазго. Тогда там ничего особо интересного не происходило, как и здесь, полагаю: сплошь наркотики и пьянство.

Однако после того, как мы с Логаном прочли отчет от пятого сентября, мой коллега, который работал тогда в Лейте, кое-что вспомнил. Утром пятого сентября поступил анонимный звонок от неизвестного юноши, направившего офицеров по адресу на Уэстерик-роуд. Это всего в трех милях от гавани Грантон. И когда полиция прибыла на Уэстерик-роуд, тридцать шесть, и наконец проникла в дом, то что же они обнаружили?

Я ничего не отвечаю.

– Они обнаружили два трупа, мужчины и женщины. Убийство и самоубийство, как сочли тогда.

 – Инспектор смотрит на меня, ожидая ответа. Я изо всех сил пытаюсь себя не выдать. – Я заинтересовалась этим юным анонимом и велела Логану проверить всех, кого опрашивали в связи с тем делом. И представьте мое удивление, когда всплыло имя Росса Маколи, жившего в соседнем доме, под номером тридцать восемь! – Она умолкает и смягчает тон, которым, видимо, пользуется на допросах. – Вот что мне известно, Кэтриона. Хотите расскажу, о чем я догадываюсь?

Я отрицательно мотаю головой.