– Когда вы поднимете яхту? – наконец спрашиваю я. – Для экспертизы или как там это называется? Ведь кто-то вынул сливную пробку и просверлил в корпусе дыры, снял мачту и…

– И вывел из строя гальюн, – добавляет Рэфик таким тоном, что я сразу понимаю: она вовсе не на моей стороне. – В результате тот впускал воду, а не сливал.

За окном тягостный белый день, виднеются готические и стальные башни, вдали – поросшие зеленью холмы. Я делаю глубокий вдох, словно собираюсь нырнуть в воду.

– Эл себя не убивала! Она ни за что не покончила бы с собой.

– Вы это уже говорили, однако в две тысячи пятом…

– Черт побери, да она вовсе не собиралась тогда с собой кончать! Эл просто хотела напугать Росса и заставить меня уехать! Она приняла ровно столько парацетамола, чтобы угодить в больницу и… – Я умолкаю и пытаюсь взять себя в руки.

 – Росс тоже не верит, – добавляю, впрочем, без прежней уверенности. – Мы этого так не оставим, даже не рассчитывайте! Эл убили! Я точно знаю.

Рэфик не напоминает, что недавно я утверждала, будто Эл жива, но это читается в ее взгляде.

– Послушайте, – говорит она, – ни Бюро по расследованию происшествий на море, ни Министерство охраны окружающей среды Шотландии не станут финансировать подъем яхты.

Это не коммерческое судно, и мы уже знаем, как…

– Значит, вы оставите ее там гнить?

– Иногда департамент уголовного розыска получает средства на дальнейшее расследование убийства, только это не наш случай.

Уверенность в ее голосе так бесит, что хочется швырнуть что-нибудь в стену.

– А как же открытки? Эл угрожали, да и мне тоже! Мне прислали еще, могу показать. В сарае я нашла ее каяк! И я получала…

Рэфик качает головой, поднимает руку.

– Вряд ли открытки связаны с тем, как погибла Эл. Мы их внимательно изучили и проверили всех подозреваемых, которых смогли назвать Росс с Эл. Непосредственной угрозы жизни открытки не обещали. В любом случае их автор пытался навредить Россу, и мы занялись им. Выяснилось, что супруги Маколи не ладили. Возможно, Эл или Росс встречались с кем-то на стороне. Люди обожают совать нос в чужие дела.

Я потрясена, расстроена, загнана в угол. Столько дней я переписывалась с Эл по электронной почте, злилась на нее, а теперь выясняется, что на самом деле это была Мышка… Если Росс прав и открытки тоже от нее, то я должна сообщить инспектору.

Мышка наверняка причастна! Судя по письмам, она с самого начала была в курсе происходящего. «Я кое-что знаю. Он не хочет, чтобы это узнала ты. Эл мертва. Я могу тебе помочь». А как же сообщение от Росса на телефоне Мари? «Держись от нее подальше, не то пожалеешь…»

– Кэтриона! – Рэфик берет меня за руки. – Выслушайте, прошу вас.