Ну и где мобильный?

Почему некоторые люди отправляют эсэмэски, не посмотрев на часы? Сейчас небось даже шести нет! Я забыла вчера задернуть гардины и вижу: за окном темно.

Пронзительное «пи-пи» повторилось. Я села. И по какой причине все те же бесцеремонные люди, не получив ответа, продолжают засыпать вас посланиями?

– Пи-пи! Пи-пи! Пи-пи!

Я сползла с кровати и пошла на писк. Вечером рухнула в постель, оставив мобильный на письменном столе. Ну, и кто у нас такой нетерпеливый? О, Зарецкий! Я открыла сообщение: «Дорогая Виола! Все необходимые вам материалы доставлены на электронный адрес в десять утра.

Ваш И.»

Я опешила, потом посмотрела на часы. Одиннадцать? Ну и ну! Да я просто соня! Правда, слабым оправданием может служить дождь за окном, из-за которого на улице темно, как ночью, и то, что вчера я очень поздно заползла под одеяло. О каких материалах пишет Иван Николаевич? Вероятно, это меню его поминок или снимок выбранного «пентхауса».

Продолжая бесконечно зевать, я открыла ноутбук, вошла в почту и начала читать послание.

«Борис Андреевич Расторгуев. Детская клиника передала мальчика в дом малютки, где он находился год.

Из-за черепно-мозговой травмы у младенца начались приступы эпилепсии, поэтому его после двенадцати месяцев пребывания в приюте опять перевели в больницу. Там подлечили и направили в специнтернат для детей с неврологическими проблемами. Кроме эпилепсии у ребенка были сложности с легкими, он плохо ел, отчего имел недостаток веса, но самой главной бедой являлась повышенная возбудимость. Мальчик легко впадал в ярость, кидался на воспитателей, врачей, на других детей, дрался, кусался, проявлял злобность, агрессивность, не желал играть со сверстниками, большую часть дня проводил, забившись в угол. Учитывая аномальное поведение, в пять лет ребенка перевели в заведение, где содержали детей с психическими отклонениями, и посадили на таблетки. Лечение принесло плоды, Борис более не бросался на окружающих, но его признали необучаемым – воспитанник с трудом научился пользоваться ложкой, а горшок так и не освоил. В шесть лет Борис Расторгуев был усыновлен семьей Варламовых. Петр Олегович и Евгения Львовна работали в том самом интернате, где содержался больной мальчик. Муж был учителем английского языка в местной коррекционной школе, жена врачом. У пары десять лет назад умер новорожденный сын, более детей у них не было. Борис получил новую метрику, стал Иосифом Петровичем Варламовым, и через два года его никто не мог узнать. Мальчик поступил во второй класс обычной общеобразовательной школы и практически не отличался от других детей. Успевал он средне, получал в основном тройки-четверки. Правда, английский совершенно ему не давался, пару раз в четвертях по этому предмету у него были двойки.